Елизавета Петровна в ужасе от нарисованной картины прижала руки к груди. Тенишев хмыкнул:
— Страшно, да? Вот и мне страшно. К счастью, сейчас ещё есть возможность исправить наши ошибки воспитания сравнительно мягко. Ты знаешь, что я за работу в «КиТ-Авиа» плачу ей по пять тысяч в месяц?
— Да, — с недоумением подтвердила княгиня. — Ты говорил мне об этом.
— Этих денег вполне хватило бы, чтобы, не ограничивая себя в мелких радостях жизни, перешить любое из старых платьев, изменив его до неузнаваемости. Ты ведь сама знаешь: старое оно лишь по названию, а на самом деле единожды надетое. Но Варвара после возвращения в Тамбов почти не появлялась в конструкторском бюро, днями напролёт гуляя с этим… графинчиком. И в итоге получила едва половину жалования. Суммы, оставшейся после раздачи долгов, на переделку платья не хватило. Так что Варя сама, своими руками устроила себе все эти проблемы. Но, насколько я знаю, она смогла осознать это, а не ударилась в глупые обиды. Думаю, она сегодня удивит многих, в том числе и нас с тобой. Ты знаешь о её платье?
— Разумеется. Не могла же я оставить девочку совсем без внимания! Но нарочно к ней не заходила и не спрашивала. Не хочу портить её сюрприз.
— Мудрое решение, — кивнул Тенишев. — Кажется, после того перелёта у тебя с Варей возникло некое взаимопонимание, гораздо более глубокое, чем сложилось у меня. Надеюсь, если ей понадобится совет, она придёт за ним к тебе.
Елизавета Петровна в ответ лишь печально вздохнула. Потом подняла голову, расправила плечи. На лице её сверкнула ослепительная улыбка.
— Идем, дорогой, — произнесла она, беря мужа под руку. — Гости ждут.
Варя с помощью горничной аккуратно, чтобы не испортить причёску, надела платье и, разглядывая себя, хорошенько покрутилась перед трёхстворчатым зеркалом. Вышло недурно. Может быть, это и не шедевр портновского искусства, но перед гостями стыдиться не придётся. Вышло вполне даже неплохо, а несколько деталей, частью подсказанных горничной, частью придуманных самостоятельно, выглядели свежо и ново.
Горничная поправила слегка сбившуюся причёску, подала бальные туфельки. Варя надела заранее отложенные украшения и ещё раз полюбовалась собою. Без ложной скромности можно было признать: образ удался. Алекс должен оценить, он умеет понимать женскую красоту.
Алекс… Мысли о нём сбили настрой. Всю неделю Варвара звонила ему в гостиницу и каждый раз получала ответ: граф Езерский никого не принимает и не отвечает на звонки. Конечно, если бы она приехала сама, он никуда бы не делся. Но это, во-первых не по статусу княжне, а во-вторых, недопустимо для незамужней девушки. Такой поступок, без сомнения, уничтожит её репутацию в глазах света и, что намного важнее, в глазах отца.