Буран сдул со льда рыхлый снег. А тот, что остался, уплотнил так, что не проваливались ни лыжи аэромобилей, ни колёса «Молнии». Мороз довершил работу, сцементировал снежную дорогу, и теперь можно было не слишком бояться застрять в снегу.
Питер Олдридж ехал в середине группы, в головных аэросанях. Караулил саквояж с чертежами и присматривал за русским инженером. Тот, кажется, начал понемногу отходить от адского зелья, что вкатила ему Элис. Русскому было плохо. Он стонал, его тошнило. Кажется, он вовсе не отдавал себе отчёта, где он и что с ним произошло. Впрочем, это к лучшему. Меньше проблем в дороге. Правда, воняло от него немилосердно. Ничего, на базе имеется врач, он приведёт объект в чувство и переоденет, если тот не справится сам.
Надо льдом висела лёгкая дымка, марево, искажающее поверхность. Иногда на совершенно ровном, казалось бы, месте встречался ледяной клык, и приходилось маневрировать, уклоняясь от опасной встречи. Но если «Молния» объезжала препятствия сравнительно легко, то аэромобилям было сложнее. Непонятно, куда инженеры смотрели, когда разрабатывали и испытывали этот драндулет! На любое действие рулей аэромобили реагировали с задержкой. Как бы оперативно водитель ни поворачивал руль, машина какое-то время шла прежним курсом.
Вот идущая впереди «Молния» поднялась на снежный вал и вывернула как-то особенно резко, уходя вправо вдоль гребня. Водитель аэромобиля двинул руль, но проклятая инерция! Машина всё равно летела прямо, Потом повернула, но двигалась боком, пока не вылетела на гребень. А там просто-напросто взлетела, как на трамплине.
Потом умные люди найдут причину: потеряв связь с землёй, широкие лыжи мобиля сработали как воздушные рули, переворачивая мобиль. Питер едва успел ухватиться за какой-то подвернувшийся под руку поручень. Водителю же повезло меньше. Он, как минимум, потерял сознание.
Аэромобиль, легший на бок, скользил по гладкому льду в сторону едва смерзшейся полыньи. И сделанный из металла воздушный винт, пусть искорёженный ударом, подгонял это скольжение. Питер открыл дверцу аэромобиля, нащупал под ногой опору и выбросил на лёд саквояж с чертежами. Нырнул в салон, ухватил за ворот куртки слабо шевелящегося русского. Напрягая все силы, выбросил из салона инженера и только тогда вылез наружу сам и, быстро оглядевшись, прыгнул. Не устоял на ногах и, упав, покатился по льду. Где-то под водой глухо бумкнуло, всплыли пузыри воздуха, и машина окончательно ушла под лёд.
Питер поднялся, мельком глянул на чёрный зев полыньи, на плавающие по поверхности какие-то вещи, обломки, и принялся искать взглядом саквояж. Нашел, на нетвёрдых ногах добрался до него и, убедившись в целости снаружи и сохранности изнутри, успокоился.