Хорошо хоть люди не вообще не сильно лезут в Смертолесье. Жители лесных деревень охотятся на практически обычных животных и собирают целебные травы по окраинам, часть которых купцы потом перепродают алхимикам, а часть оседает у местных знахарей и знахарок. Порой охотники, в которых есть Кив, заходят дальше, но редко. Шкуры небесных зверей со смертью животных теряют часть свойств. То есть бывшему ополченцу нужно убить кого-то, кто стоит выше него на ступень, а лучше на парочку, если он идёт лестницей тела, чтобы сделать добрую броню на себя. Надо ли говорить, что сотворить подобное сложно и опасно даже для группы людей? На продажу опять же подобную шкурку добывать нет особого смысла, потому что деньги водятся у благородных, но для аристократа четвёртой ступени нужно добыть зверя пятой или шестой.

Собственно, что-то такое однажды хотели провернуть Эфрим и его товарищи и двинулись на север искать информацию из первых рук. Такой товар мог бы позволить им и привлечённым сослуживцам получить деньги на старость… Не на всю, понятное дело, но одной доли бы в принципе хватило на таверну или что-то вроде того. Сами аристократы же охотятся редко. Во-первых, им неплохо живётся и без такого риска, а во-вторых, благородные с собой не очень ладят. Хватает историй о том, что в какую-нибудь магическую чащу ушло десять магов, вернулось с добычей трое, остальные, на словах, были убиты зверьём, а на деле демон его знает, как всё было. В итоге имеем редкие походы старых боевых товарищей, которые могут доверить друг другу спины с самыми верными бойцами их дружин, ведь звон монет ослепляет тех, кто слаб душою, как пелось в одной хорошей песне. Да и ходят такие закадычные друзья обычно на кого-то своей ступени, добывая материал на будущее снаряжение своих наследников, как было и в этом случае. Оба рэтэна, которые на нас набрели, были многодетными папашами, и, кроме славы победителей демонических зверей и подъёма репутации, им хотелось ещё и немножко обезопасить детишек, потому что снаряжения в закромах родов на всех уже не хватало. По крайней мере, с их слов.

Но, как бы там ни было, вслед за ночью наступило утро. Бравые ополченцы остались на хозяйстве, удерживая свою территорию, а я повёл на юг попутчиком, сдерживая раздражение. Всё-таки к девушке иду, по которой успел соскучиться, а тут образовался балласт, который еле плетётся, к тому же за вчерашние пьяные песни было немного стыдно. А ещё попутчики пытали меня вопросами. Вежливо, конечно, и крайне осторожно, потому что я стою выше них аки один бородатый джедай, им же просто физически неуютно в Смертолесье. Но всё равно вопросы задают, а я уже не могу съехать на то, что тут надо молчать. Не после того, как мы недавно Короля и Шута горланили и я выболтал, что в этой части леса у меня опасных врагов нет.