До этого момента я считал, что увлечение девушками — это опасная, ненужная роскошь на начальном этапе карьеры. Пустая трата времени и сил, которые можно было бы направить на более важные, государственные дела. Не то чтобы я старательно избегал этого, держал себя в ежовых рукавицах, но и каких-то активных действий не предпринимал. Но сейчас, глядя в эти смеющиеся, дерзкие глаза, я чувствовал, как вся моя воля и выдержка начинают таять, как снег на раскаленной «буржуйке».

Вечером, тщательно вымывшись ледяной водой из-под крана в заводской раздевалке, я надел свою единственную «выходную» рубаху, которая, увы, уже лоснилась на локтях, и видавшее виды, но еще приличное галифе, купленное по случаю с рук на толкучке возле Сумской. Мое старенькое, потертое, еще школьное пальто с бобриковым воротником грело плохо, но другого, увы, не было — вещи стоили здесь невероятно дорого, на каждую покупку приходилось копить. Тщательно причесался, раздумывая, не купить ли бриолина — в это время модны были прилизанные проборы, как у известных голливудских киноактеров — и отказался от этой затеи: бриолин явно проходил по статье «буржуазных предрассудков». Часов у меня не было, так что выйти пришлось сильно заранее, дабы не опоздать. Сердце колотилось, как у мальчишки, впервые идущего на свидание. Хотя, по сути, так оно и было. Моя прошлая жизнь не в счет, а в этой, новой, это был мой первый, настоящий выход «в люди» с представительницей прекрасного пола.

Кинотеатр «Боммер», старейший в Харькове, гудел, как растревоженный улей. У входа толпилась самая разная публика. Морозный воздух был густо замешан на запахе дешевых папирос, конского навоза от стоящих у тротуара саней и горячих пирожков, которыми тут же, с лотка, торговала по уши закутанная в шерстяные платки торговка.

Разумеется, мне долго пришлось ждать Вику под тусклым светом фонаря. Я уже было решил, что мы непременно опоздаем на сеанс, когда ее изящная фигурка появилась среди снующих туда-сюда ломовых дровней и «лихачей». На фоне серой, бедно одетой толпы выглядела она просто ошеломительно. На ней была модная в том сезоне шубка-«горжетка» из серого каракуля с большим воротником, из-под которой виднелось элегантное платье; на голове — маленькая, кокетливая шляпка-клош, надвинутая на самые брови, а на ногах — изящные ботики на каблучке. Было видно, что она из «хорошей» семьи, из тех, кого называли «ответственными работниками». На ее фоне я, в своем старом пальто и стоптанных сапогах, выглядел, как бедный родственник.

— Не опоздал, товарищ активист! — усмехнулась она, демонстрируя жемчужные зубки. — Похвально. Для комсомольца пунктуальность — важное достоинство!