В мыслях всё сходилось гладко, но стоило представить, как я сам строгал бы эту штуку на коленке, запал поутих. Дерево при первом же выстреле могло лопнуть и прилететь дугой стрелку в лоб. Да и деталь из кости или бронзы, которая держит тетиву, как попало не сделаешь. Тут требовалась рука оружейника, опытного в этом деле.
Пришлось стереть рукавом половину художеств. Я слишком увлёкся деталями, и линии превратились в грязное месиво. В центре плахи оставил деревянное ложе с жёлобом, а в углу отдельно и крупно нарисовал замок в разрезе, круглую деталь с двумя зубцами, длинный рычаг и оси, на которых они держались.
С пояснениями дело пошло со скрипом. Чужие названия для здешнего мастера прозвучали бы как тарабарщина лесного шамана. Поэтому я подобрал обычные слова и пометил, где зуб, где рычаг, а где стремя для ноги. Как подогнать пазы, мастер сообразит лучше меня.
Конечно, у этой игрушки был и жирный минус. Пока ты после выстрела будешь пыхтеть, упираясь ногой в стремя и заново натягивая тетиву, резвый северянин успеет пробежать полсотни шагов и всадить тебе топор в темя.
Значит, работать с ней на стене или в поле придётся вместе с товарищем, который прикроет на время перезарядки и, если понадобится, поможет взвести тетиву. Оставалось лишь воплотить угольные каракули в дерево и металл. К сумеркам я закончил рисунок и убрал доску под койку. За дверью барака послышалось чавканье сапог и знакомая перебранка.
— Ещё раз пнёшь меня, я тебе этот учебный шест в задницу засуну! — возмущался Марон.
Похоже, тренировка у парней наконец закончилась.
Дверь распахнулась от пинка, и первым внутрь ввалился Силан, забрызганный грязью по самые брови. Он швырнул учебный щит в угол.
— Серран решил уморить нас ещё до подхода Марведа!
Следом втянулся мрачный Марон и тяжело рухнул на лавку. Феликс принёс буханку хлеба, здоровый ломоть сыра и пару луковиц. При виде еды настроение сразу улучшилось.
— Ты глянь на него, какая рожа гладкая да довольная! — возмутился Марон, уставившись на меня. — Мы там с утра брюхом всю глину на плацу отутюжили, а наш декан знай себе бока на соломе отлёживает!
— Я, между прочим, головой работал, — невозмутимо ответил я, приподнимаясь на локте. — Думал, как спасти ваши дурные шкуры, когда дело до драки дойдёт.
— И чего выдумал, мыслитель?
— Для твоей дубовой башки пока слишком сложно, потом покажу.
— Ага, значит, просто так храпел полдня! — припечатал Марон. — Феликс, пайку ему урежь. Он свою долю, небось, ещё в обед под одеялом в одно рыло стрескал.
Угадал он почти точно. От моего хлеба осталась одна горбушка, а в животе урчало так, будто я сам таскал брёвна на вал. Чтобы пресечь бунт на корню, я вытащил из сумки припрятанный шмат вяленой свинины и бросил на стол.