— Чего вы телитесь, как кобылы? — рявкнул он на нас, когда первая телега прошла ворота. — Где Туллий? Вас ждали ещё три часа назад.
— У него спроси, чего телимся. Вон он на двуколке вместе с семейством лежит, — злобно огрызнулся Фауст, сразу включая привычную сварливую ноту. — Мы там двоих своих потеряли. Так что зря ты бычишь.
— Твою мать! — сказал центурион. — Значит, всё-таки опоздали?
— Мы когда пришли, их уже всех порубили. Бойня там была жуткая, — ответил я. — Но бойцы у Туллия были хорошие, просто так они не сдались. Отчаянно дрались, много врагов положили. По-хорошему, туда стоит отправить пару центурий, чтобы забрать тела и оружие, слишком много трупов.
А потом центурион увидел тело Геты. Мы его даже прикрывать тряпками не стали.
— С этим что? — помрачнев, спросил он.
— Если я скажу, ты не поверишь, — ответил я. — Несчастный случай. Он у колодца поскользнулся в грязи, ударился затылком о камень и помер на месте. А бумаги собрать успел. Вот они все, всё, что при нём было, у меня в руках.
— Что ж ты невезучий-то такой, Верон? А вы, полудурки, где его прошляпили?
— Да не прошляпили мы его. Всё было, как декан говорил, — ответил охранник. — Он на ровном месте, в грязи поскользнулся, то ли крови там было много, то ли чего. Мы даже моргнуть глазом не успели, как он хрясь, и всё. Покойничек.
— Покойничек. Ага. Сейчас будет здесь кто-то покойничком. Верон, Фауст, за мной к легату. Телеги ведите к претории.
Ну что ж, вот теперь и начинается самая страшная часть сегодняшнего дня. Хотя неожиданно я улыбнулся сам себе. Мне кажется, я это уже повторял сегодня несколько раз. Как каменный болванчик, маленькая игрушка, которую делали детям. Бьюсь лбом и бьюсь.
Ну, а возле претория на улице стоял сам легат, дожидаясь нас. И лицо у него было мрачнее тучи. Одет он был в боевое облачение. Судя по всему, лесная прогулка с нашими центуриями результата не дала. И мой дядюшка возвратился в лагерь ни с чем.
— Привезли? — спросил он, оглядывая повозки и наш измотанный отряд.
— Только мёртвых, господин легат, — доложил ему Серран. — Туллия и всю его семью северяне вырезали до подхода отряда. И это… Гета… погиб. Вот он лежит.
Легат медленно подошёл к телеге, остановился над телом своего слуги. Долго и молча смотрел на него, не притрагиваясь, впрочем, к телу.
— Бумаги и серебро где?
— Всё привезли, господин легат, — ответил я, протягивая тубус. — Серебра мы не взяли, ни монеты. Но один ларь был разбит варварами. И что они нахватали, я сказать не могу. Готов за это ответить перед дознавателями. Я и мои легионеры не воры и не преступники. Просто так получилось.