— Из леса вылезли и опять в эту сырость, — глухо проворчал Силан, вытирая рукавом мокрое лицо.
— Я никого из вас не собираюсь брать с собой, — ответил я. — Оставайтесь, но для меня это приказ легата. В поход пойду я и те люди, которых мне подберёт центурион, по вас никто ничего не говорил.
— Ты не обижай меня, — ответил Марон, — Я же тоже могу в нос ударить и не посмотрю что ты декан.
Доесть вторую порцию мне уже не дали. Со стороны казарм послышался тяжёлый топот ног, и стало ясно, что Серран ведёт пополнение, причём во главе с кряжистым деканом Фаустом, которого я не уважал. Он словно специально пытался мне подгадить.
Пару месяцев назад двое деканов из нашей центурии отслужили своё и ушли, а подходящей замены им пока не нашли. Часть их парней передали Фаусту, поэтому в его десятке теперь было больше людей, чем положено. А в моей как раз не хватало, по той же причине, пополнение ждали со дня на день.
— Слушать всем! — рявкнул центурион, останавливаясь перед нами и обводя выстроившихся легионеров тяжёлым взглядом. — Выход срочный, по личному приказу легата Катула. На время выхода, от ворот до возвращения за вал, общим отрядом командует декан Верон. Всем понятно?
Конечно, всем было непонятно. Весь десяток состоял под командованием Фауста, и сейчас солдаты были сильно недовольны. Причём Фауст сделал это демонстративно, сплюнув на землю.
— Центурион, я в этих проклятых лесах уже седьмую зиму лямку тяну, и парни у меня опытные, целые и с головой на плечах. С какой радости мне с моим десятком под начало этого сопляка вставать?
Оставить это просто так я уже не мог. Поставил миску и шагнул вплотную к ветерану. Тот был шире меня в плечах, но уступать ему я точно не собирался.
— Там в лесу сейчас лежат мои друзья, Фауст. И пока мы оттуда выбирались, мы положили очень много северян и вытащили четверых наших из гарнизона. Если тебе гордость жмёт в одном месте и под моей рукой идти мешает, доложи центуриону, сдай щит и оставайся у котла кашу мешать. Мне за спиной в лесу такие слабаки не нужны.
Тот было дёрнулся, собираясь что-то мне ответить, но вмешался Серран.
— Фауст, попробуешь пасть раскрыть, я тебя мигом разжалую, — рявкнул он. — Верон знает задачу легата, он и поведёт. За воротами его слово будет законом для каждого, включая тебя. Кто вздумает пререкаться, лично спущу шкуру плетьми и в яму загоню.
Перечить нашему начальнику никто уже не стал. Хотя и любви между нами эта сцена, понятное дело, не прибавила. Вздохнув, я поправил ремень, проверил, легко ли выходит меч из ножен, и, махнув рукой, скомандовал отряду следовать за мной.