Люций спорить не стал. Он осторожно присел, передавая свой конец жерди Силану, и только потом выпрямился, с видимым облегчением поведя плечом. Мы быстро перестроились у самого края дороги и узкой колонной двинулись в лес. Люций шёл впереди, следом держался один из стрелков. За ними несли раненого Тит и Силан, а мы с Мароном и остальные обозники прикрывали отряд сзади.
Поначалу под деревьями идти оказалось даже легче, чем по раскисшей дороге. Под калигами пружинили старая хвоя и прелые листья, а дождь, снова заморосивший с серого неба, почти не пробивался сквозь кроны.
Однако, пройдя полмили, мы вышли на тропу, больше похожую на звериную, чем на ту, по которой ходили люди. И здесь длинная жердь, которая подходила для ровной дороги, превратилась в сущее проклятие.
Носильщикам приходилось притормаживать, переступать через скользкие вывороченные корни и боком протискиваться между толстыми стволами, чтобы не приложить Вира спиной о кору. Сам раненый держался уже из последних сил. Он был бледен, вцепился обеими руками в жердь над головой и при каждом толчке только тихо стонал. Сил говорить и ругаться у него уже не было.
Когда тропа нырнула в заросшую орешником лощину, Тит подскользнулся на мокром камне и тяжело опустился на одно колено. Жердь резко накренилась, Силан едва успел удержать свой конец, а Вир глухо вскрикнул, качнувшись над самой землёй.
— Смена, — сказал я, подходя ближе. — Тит, Силан, уступите место. Марон, берись впереди. Веттий с тобой пойдёт, вы по росту подходите. Потом я вас сменю.
Через полчаса такого пути даже двужильный Марон начал сопеть и выдыхаться. Он шёл первым и морщился от каждого движения. После короткого подъёма он наконец не выдержал и выругался.
— Слушай, Верон, я больше не могу. У меня железо всю шкуру до мяса уже сожрало, сил никаких нет.
Под тяжёлым оплечьем кольчуги его шейный платок совсем сбился набок и промок от пота и дождевой воды. На шее проступила широкая красная полоса, а на припухшей коже виднелись мелкие кровавые точки. Вместо нормального платка он таскал тонкий шёлковый, вот к чему это и привело.
Пришлось лезть к Марону под ворот. С одной здоровой рукой я намучился с мокрым узлом, но всё-таки расправил платок так, чтобы кольчуга не тёрла ему шею.
— Во, совсем другое дело, — выдохнул Марон, осторожно поворачивая голову. — Ещё бы жратвы кусок и сухую подстилку, вообще бы как у легата в шатре жили.
— Не задерживаемся, пошли дальше, — скомандовал я, отходя на своё место в строю. — Люций, далеко ещё по этим буеракам лезть?
— Да больше половины уже одолели, декан, — негромко ответил обозник, раздвигая древком нависшие ветви лещины. — Тут за низиной пойдёт старый волок, по нему прошлой осенью брёвна для дальних сторожек таскали. Выйдем к ручью у Каменной гряды, а оттуда до наших укреплений рукой подать.