Я отскочил, с рычанием ломая древко этого самого копья ударом ребра ладони.

Какого чёрта?! Обычные люди не могли выдержать такой удар! Даже без внешней Ци моя физическая масса, помноженная на скорость прыжка, должна была переломать им и руки, и все рёбра сквозь щиты!

Единственный вариант, который пришёл на ум: в личной гвардии Шэня, как и во многих элитных подразделениях Китая, полно солдат, усиленных не только тренировками, но и специальными алхимическими препаратами, боевыми стимуляторами и самоубийственными методами закалки. Именно о таких способах я в своё время рассказывал По.

— Ладно, — я хищно оскалился, чувствуя, как во мне впервые за время этого боя просыпается настоящий азарт и знакомая жажда крови. — Значит, будем ломать вас по частям.

Если не работает грубая сила, значит, сработает скорость!

Я снова рванул вперёд, но в последний момент опустился к земле, ныряя под выставленные копья. Оказавшись в «мёртвой зоне», я полоснул когтями по ногам ближайших волков, подрезая им сухожилия сквозь кожу сапог. Те с воплями рухнули, ломая строй, а я, используя падающее тело одного из наёмников как трамплин, взвился в воздух и обрушился в самый центр их построения.

Началась классическая, кровавая мясорубка!

Я крутился смертоносным волчком (находясь в окружении волков, да). Руки рвали сыромятную кожу и кольчугу. Я больше не пытался защититься от каждого мелкого удара – яда на их оружии, к счастью, не было, так что, если лезвие не несло смертельной угрозы моим органам, я просто принимал его вскользь, минимизируя и так незаметный урон усилением мышц.

Сабля чиркнула меня по левому плечу – я в ответ вырвал волку кадык. Арбалетный болт вскользь поцарапал предплечье – я сломал стрелку шею ударом ноги с разворота, даже не глядя в его сторону.

На моём теле множились мелкие порезы и царапины, подаренный халат окончательно превратился в изодранные, окровавленные лохмотья, смешивая мою кровь с кровью врагов, но эта боль лишь подстёгивала кровожадного монстра внутри меня, заставляя мышцы работать на пределе физических возможностей, а меня – биться с маниакальным оскалом. Я двигался так быстро и непредсказуемо, что даже усиленные волки просто не успевали реагировать на изменения траектории.

Трупы падали один за другим, площадь огласилась криками раненых, лязгом стали и противным хрустом ломаемых костей и разрываемой плоти. Я прорубал себе дорогу через эту толпу, оставляя за собой просеку из переломанных тел.

В этот момент я краем глаза заметил, что пушки на балконах и в воротах затихли.