— Что ж… Ты хороший охотник… — демонесса встала и уронила насмешливый взор на понурую вампиршу. — А какой мощный выстрел! Готова поспорить, тебя такой струёй он не радовал, — ощутив поползшие по бедру белёсые капли, она смазала их и довольно облизала пальцы. — Даже жаль его убивать…

Незримая сила опрокинула Джона на спину и сковала, будто паралич — ни шевельнуться, ни разинуть рта.

Лайла тотчас встрепенулась, теряясь между ужасом и непониманием. Хризальтера же звонко рассмеялась.

— Неужели ты и правда поверила суккубу? Несчастная глупышка… Я отлично провела досуг. Пора приступать к самой вкусной части представления. Убийствам.

Продолжая стоять на коленях, вампирша пристально всматривалась в строгий лик демонессы, и та вдруг хихикнула.

— Невероятно. И настолько же забавно. Ты мне не веришь. Всё ещё надеешься, что это испытание… — Хризальтера процокала к голове следопыта и занесла над ней копыто. — Не желаешь попрощаться?

Лайлу затрясло. На сей раз не от гнева, нет. С одной стороны, она порывалась броситься на помощь, попробовать что-то изменить, пусть шанс и никчёмно мал, с другой — всё могло быть коварной уловкой. А время меж тем уносилось прочь песком сквозь пальцы…

— Нет, не так… — ядовито улыбнулась демонесса и посмотрела на воина. — Следует потянуть удовольствие и добавить символизма: местом, которым другие даруют жизнь, я обреку тебя на смерть… — встав над его лицом и уронив на хмурый лоб несколько густых капель, она грациозно опустилась, усевшись промежностью прямо на нос. — Ах, забыла самое главное…

После этих слов Джон смог дрыгать ногами. Разумеется, без толку. Ведь его руки и тело оставались неподвижными, словно прибитыми к полу.

Наблюдая, как меховые сапоги размазывают лужи, тщетно скребутся в попытке вырвать жизнь из плена губительных бёдер, Лайла прикрыла губы сложенными лодочкой ладонями. Вдруг это уже не проверка стойкости, а самая настоящая казнь⁈ Казнь, рождённая в гнусном, извращённом уме. Если так, вампирша лицезрела унизительную расправу над любимым. Или же… перед ней разворачивалось заключительное испытание, где демонесса с милой улыбкой выворачивала душу наизнанку. Либо одно, либо другое. В любом случае, это был финал. Только в первом варианте крылся безоговорочный свист гильотины, а в последнем — теплилась надежда на спасение. Сорваться — утратить и её. Казалось бы, выбор очевиден. Почему же тогда от происходящего сердце обливалось кровью, словно прибрежные скалы под гнётом шторма?..

Не сводя глаз с Лайлы, Хризальтера положила ладонь на судорожно вздрагивающую грудь следопыта: