— Занимайся, — заявил метаморф и направился к двери.

— А завтрак в этой гостинице не подают? — бросила в удаляющуюся спину.

— Завтрак нужно заработать, — отрезал старик.

— Не думала, что метаморфы такие жадные, — хмыкнула в ответ, но Маркус даже не отреагировал.

Он молча открыл дверь и покинул камеру, оставив меня наедине с непонятным аппаратом.

— Жмот, — пробормотала я и вздохнула.

Есть хотелось все сильнее. Вчера, поглощенная переживаниями, я не думала о еде, но сегодня желудок решил взбунтоваться, одну за другой выдавая жалобные рулады.

— Хорошо, хоть вода есть.

Я вздохнула, отпила пару глотков из кувшина и отставила его в сторону. А потом размяла затекшие ноги, раскрыла блокнот на первой странице и погрузилась в расшифровку мелких каракуль Людвига Бернстофа, отвлекаясь только на то, чтобы рассмотреть эндорум и найти в нем отражение описанных схем. Восходящие и нисходящие потоки, кнопка пуска, срабатывающая от магии сущности, преобразователь пространства — простая на вид железная коробка оказалась довольно сложным механизмом. И чем дольше я ее изучала и сравнивала схемы, тем отчетливее понимала, что в том виде, в каком дед Изабеллы задумал эндорум, тот вряд ли заработает. В самом начале в его расчеты закралась небольшая ошибка. Наверное, ее мог заметить только человек с образованием моего мира. И все последующие схемы строились на неверных данных. А родители Изабеллы использовали эти данные, пытаясь их доработать. Я видела аккуратный почерк Пенелопы Бернстоф, читала подробные отчеты о пробных запусках, и чувствовала, как внутри появляется азарт и желание оживить бездушную пока железяку, превратив ее в настоящий артефакт.

Я нашла чистый лист и принялась быстро набрасывать схему. Людвиг делал упор исключительно на техническую сторону, считая, что магии сущности будет достаточно для запуска эндорума, и родители Беллы пошли по его пути, но я чувствовала, что не все так просто. Меня вело то самое чутье, что помогало вырезать артениды. А в душе все сильнее разгоралась надежда. Если у меня получится запустить эндорум, то я смогу выбраться из темницы. Похоже, это мой единственный шанс обрести свободу.

Мне не хотелось пока думать о том, где я возьму сущность для запуска. В крайнем случае, попробую обмануть Маркуса и заставить его отдать мне ту искорку, что я достала из принесенного им артенида. Главное, все правильно рассчитать.

До самого вечера я просидела над блокнотом, завершая чертежи. Маркус заходил пару раз, наблюдая за моей работой, но особо не наседал, и я продолжала разбираться с эндорумом, пока окончательно не стемнело. Слуга принес свечу и плошку с мясным рагу, забрал ведро и вскоре вернул его пустым, но не проронил ни слова, проигнорировав мои попытки поговорить. И я снова осталась одна.