Зверь задрал морду и уставился мне в глаза, словно пытаясь что-то сказать.

— Слушай, а ты можешь выбраться отсюда?

Я посмотрела на волка и перевела взгляд на зарешеченное окно.

Зверь отчетливо кивнул.

— А найти моего мужа сумеешь?

Волк снова ткнулся мне в руки, обнюхал их, и, отстранившись, мотнул головой.

— Отлично. Тогда иди и приведи помощь.

Зверь оскалился, а потом скользнул к окну и исчез, оставив меня в мрачной тишине темницы.

***

До самой ночи я ходила из угла в угол, меряя шагами свою камеру и прислушиваясь к каждому шороху. В душе боролись страх и надежда. Я хотела верить, что волк найдет Лукаса, но, чем темнее становилось в камере, тем больше сомнений поднималось внутри. Что, если зверь меня обманул? Он ведь мог пообещать все, что угодно, лишь бы вернуться к своему артениду. И я напрасно жду помощи. Никто не узнает, где я. Никто не придет меня спасти. А Лукас? Действительно ли он сказал мне правду? Что, если старик не врет, и Хольм просто решил позабавиться перед свадьбой?

Нет. Не может такого быть. Лукас любит меня, я это чувствую. Но сумеет ли он меня найти?

«Так, Белла, — я теперь старалась даже в мыслях называть себя Изабеллой. — Не стоит рассчитывать на чью-то помощь. Нужно выбираться самой».

Знать бы еще, как это сделать… Может, подкараулить Маркуса и шарахнуть его ведром по голове? А потом резаком под ребра ткнуть. Нет, раньше мне никогда не приходилось делать ничего подобного, но что еще я могу противопоставить магу? Только русское «против лома нет приема». Вот только не факт, что это сработает. Особенно, учитывая магию метаморфа.

А вообще, странно. Как он успевает жить сразу несколькими жизнями? И ладно бы, Остер, но и Маркус, и Гарви занимают определенное положение, и выполняют кучу обязанностей. Как один человек способен все это совмещать? Хотя, не удивлюсь, если Гарви использует для этого какой-нибудь артефакт. Недаром у него целая коллекция собрана, наверняка среди них есть подходящий.

Вот так, размышляя и придумывая план побега, я и проходила почти всю ночь по тесной камере. И лишь под утро, обессилив, упала на тюфяк и забылась коротким тревожным сном, и снова оказалась в горящем доме Бернстофов.

— Пенни, давай быстрее, что ты возишься?! — кричал Кристофер, но из-за яркого пламени и густого дыма я не могла его разглядеть.

— Он застрял, никак не могу вытащить! — кашляя, ответила Пенелопа, и я увидела в углу пылающей комнаты ее тонкую фигуру.

Женщина тянула какой-то рычаг, прикрепленный к квадратному железному ящику.

— Брось его, нужно уходить!

Кристофер, закрывая лицо локтем, пробрался к жене и дернул ее за руку, вынуждая отступить.