Сама Кейт появилась на моей третьей тренировке, или, как называл это «инструктор» Берн, сеансе. Понаблюдала, как я, преодолевая боль, шагаю на месте в магических «сапогах», прослушала мое сердце удивительно похожим на стетоскоп прибором, тщательно осмотрела ноги, прощупала позвоночник и поясницу. А потом сказала всего несколько слов, но как-то так, что я поняла — все получится. Обязательно!

С тех пор мы виделись с Кейт еще дважды, и с каждым разом я все отчетливее понимала, что не отказалась бы от такой подруги. С леди Горн было удивительно легко общаться, и я совершенно забывала о том, что она герцогиня.

И вот сегодня я ощутила первые результаты своих мучений.

Утром, еще толком не проснувшись, повернулась на бок и поморщилась от скользнувшего по лицу солнечного луча. Не открывая глаз, зарылась носом в подушку и только потом сообразила, что произошло. Мое тело снова меня слушалось. Почти так, как раньше.

Не веря самой себе, рывком села на постели и неуклюже спустила ноги. Холод каменного пола прошелся по ступням, заставив поежиться. Неужели я действительно все чувствую? Шаг вперед — и я уже стою. Правда, длилось чудо недолго. Ноги дрогнули, и мне пришлось сесть, но эйфория, которая бурлила внутри, никуда не делась. У меня получилось! Я действительно ощущала свое тело!

Мне хотелось громко закричать от счастья, но я заставила себя успокоиться. Вряд ли слуги поймут, если я проявлю эмоции так, как хочется. Во всяком случае, от Беллы они точно не ждут ничего подобного.

Я с трудом выждала несколько минут, давая себе отдохнуть, а потом собралась с силами, снова поднялась и медленно, превозмогая боль и дрожь в слабых ногах, двинулась к двери.

Расстояние, которое на коляске преодолевалось за считанные минуты, сейчас показалось невероятно большим. Шаг. Еще один. И еще. Пальцы подворачивались, цеплялись за ворс ковра, я сама себе напоминала пьяного матроса, но продолжала упорно двигаться вперед.

И вот, наконец, выход из комнаты. Дверь распахнулась. Темнота коридора заставила прищуриться, а уже в следующую секунду я пошатнулась и тут же почувствовала на талии чьи-то руки.

— Белла!

Голос Давенпорта звучал хрипло и взволнованно, я его не сразу узнала.

— Ты встала на ноги…

Опекун не договорил, прижав меня к себе так крепко, что я почувствовала щекой твердый корпус часов в его нагрудном кармане.

— Рэндальф?

От удивления я назвала опекуна по имени.

— Что вы здесь делаете?

— Как ты себя чувствуешь? — не ответив на мой вопрос, спросил Давенпорт. — Стоять можешь?

— Кажется, да.

— Ну-ка.

Опекун чуть отстранился, но до конца не отпустил, продолжая страховать. Бесстрастное обычно лицо выглядело непривычно взволнованным, в глазах метался беспокойный огонь, щеки казались впалыми — то ли из-за усталости, то ли из-за отросшей за ночь щетины.