— Как думаешь, хлеб, который они не доели, съедобен? — спросил он.

— Съесть его конечно можно, это уж точно. Но он отравленный, к гадалке не ходи, — мир плыл у меня перед глазами, но слышал я всё ещё хорошо. — Такую еду ешь один раз.

В какой-то момент Кипп исчез и всё же я слышал его брожение по дому. Он не ушёл. Был ли я ему благодарен? Скорее я принимал это его поведение, как ещё одну данность, ещё один факт.

— Сможешь идти? — раздался голос над ухом. — Я там диванчик разложил, полежишь на кухне. Я попробую развести печь. У них там что-то типа голландки. Прикольно, газовая печь есть, но и старая дровяная. Зачем она им?

— Традиция, — сжав зубы, ответил я, пытаясь встать.

Кипп помог и потащил обратно через длинное помещение, потом через какой-то коридор и в квадратную темную кухню, потом повалил на диван. Я улёгся и осветив фонариком, посмотрел по сторонам.

…

— Как думаешь, разгорится печь? — Кипп появился из ниоткуда. Или же мне так показалось, а на самом деле я задремал.

— Смотри, разведи слабый-слабый огонь. Дело в том, что дымоход забит снегом, причём сильно. Но слабые дымы постепенно протопят небольшие щели, трещины, найдут выход. Потом тоже особый огонь не разведёшь.

— Демаскирует?

— В буран? Не думаю. А вот нам помещение задымишь запросто. Дыма должно быть не больше, чем способно уйти в трубу. Кстати, не хочешь проверить, как там поверхность?

— Сходил уже. Грейдер стоит, дыру заносит, я снял с петель двери в кладовую и закрыл ими наш прокоп. Чтобы откапываться легче, ну и найти нас труднее. Потом убрал диван от прохода. Враги смогут пройти, но будут шуметь. Еду готовую из зала не стал брать, просто запер его. Хотя есть большое желание оттаять вино. Но — боюсь, вдруг там тоже яд.

— Не исключено.

— И свечи нашёл, обычные такие, стеариновые.

— Вот их разожги и поставь внутри печи. Для протапливания и формирования тяги пойдёт. И поищи себе вина, только закупоренного. Не думаю, что они перед смертью всё вылакали.

Я снова вырубался и просыпался. На этот раз я лежал всем телом на диване, стало чуть теплее, я был укрыт, а на стене около меня плясали огоньки.

Кипп орудовал своим тесаком, разбирая на щепочки стул и скармливая щепу в печь. К счастью, секстанты любили всё традиционное, мебель была в основном из цельных сосновых досок.

— Проснулся? Будешь виски? Как оказалось, у их патриарха в спальне целый ящик.

— О, да ты богат!

— Мы богаты, — ухмыльнулся Кипп. — Так что, будешь глоток?

— Мне бы воды, да побольше.

Кипп дал мне воды из фляги.

— Только вот с лекарствами тут голяк, — посетовал он. — Сектанты лечились молитвой и добрым словом. Не смогу тебя лечить. Климентий даёт прогноз по твоему здоровью пятьдесят на пятьдесят.