Жизнь отдела уголовного розыска Дорожного РОВД подчинялась нехитрым правилам. Не считая заместителя начальника РОВД по оперативной работе, начальника розыска и двух его заместителей, в списках личного состава числилось двадцать оперов, из них шесть — старшие оперативные уполномоченные, а также пять, введенных совсем недавно, младших оперуполномоченных. Утро начиналось в восемь часов сорок пять минут на общегородском селекторном совещании в Ленинской комнате, где районные отделы отчитывались перед городскими и областными управлениями о проделанной работе за прошедшие сутки и принимали позу ответственности за наиболее резонансные преступления, случившихся на их территории. В условиях господства социалистической теории, что преступность является родимым пятном капитализма, и каждое преступление должно быть раскрыто, любой сотрудник МВД был виноват всегда. В половине десятого оперативники собирались в кабинете начальника розыска, докладывали планы на день, получали неотложные задания и были свободны до восемнадцати часов вечера. Ты мог пойти в кабинет и завалиться спать, поехать на пляж или домой, делать давным –давно обещанный ремонт, купаясь в счастливых глазах супруги. Расплата за все наступала вечером. В восемнадцать часов мы вновь собирались в кабинете начальника, где коротко докладывали о свершениях за день подвигах. После чего начальник или ведущий совещание заместитель, открывал заветный журнал и развод личного состава вступал в свой апофеоз.

— Ну, у кого есть раскрытие? — руководитель обводил тяжелым взглядом опустивший глаза долу т потупившийся личный состав, как царь Петр Первый всматривался в бояр перед укорачиванием бород. По зародившейся в тьме веков традиции, уголовный розыск нашего района должен быть докладывать ежедневно о раскрытии, как минимум, одного преступления, включая выходные, праздники и даже первое января. Больше можно, меньше нельзя. Чаще всего, кто-то из старших оперов, обменявшись быстрыми взглядами со своими коллегами, выдыхал:

— У нас есть раскрытие.

После чего, счастливый начальник кидал смельчаку и молодцу журнал для внесения данных о раскрытом преступлении, и виновном лице, а остальные, весело переговариваясь, шли по своим делам до следующего утра. В случае ситуации, когда таких смельчаков не было, личный состав отправлялся поработать часов до восьми- девяти, десяти вечера, после чего вновь собирался для обсуждения этого же вопроса. В одиннадцать часов вечера, когда на вопрос начальника «У кого есть раскрытие» ответом было лишь мрачное молчание и скрип зубов, начальник УР понимал, что чуда сегодня не будет, люди отпускались по домам, а начальник уголовного розыска начинал готовиться к язвительным вопросам от непосредственного, а также областного и городского руководства на утреннем селекторе. Единственным выходом отскочить от заслуженной выволочки из уст вышестоящих кураторов был бодрый доклад, что личный состав работал всю ночь, задержал злодейского злодея и через час, максимум пару часов, будет раскрыто тяжкое преступление.