Из мечты меня вырвал грубый удар в пах, я попытался инстинктивно зажаться, но мешали наручники и жесткие бедра Инны, усевшейся на меня и чуть не сломавшей моего торчащего друга.

— Ты что делаешь? — я пытался проморгаться от заливших глаза слез, но когда мне это удалось я понял, что этого было лучше не делать.

Моя, пять минут тому назад, нежная и ласковая девочка, сжимала мои ребра жесткими бедрами, а между моими глазами и ее искаженным от ярости лицом поблескивали острые ножницы.

— Ты что творишь, сученок! — Инна даже говорить нормально не могла, ее голос срывался от бешенства: — Да ты знаешь, перед кем ты меня подставил⁈ Если меня порвут за такую подставу, как грелку, я сначала тебя кастрирую, мой сладенький!

Я, скрюченный от спазма в паху, в мгновенно пересохшим горлом, не мог ей ничего ответить, только сипел сто-то невнятное и пучил глазами на кончик лезвия, висящего в нескольких сантиметров от моего левого зрачка.

— Ты знаешь, что мне сказали? Пацаны все утро промерзли на трассе, и никто не приехал. Ты знаешь, что за такой прогон бывает? Или ты думаешь, что ты мент, тебя не тронут? Да мне по хрену кто ты! Я тебе письку твою отгрызу и тебе вручу и живи, как хочешь…

Я почувствовал, что мой «дружок», который горел огнем и казался сломанным, стал сам собой съеживаться, пытаясь куда-то спрятаться от неистовой девки.

— Да я то тут при чем⁈ — справившись с пересохшим горлом, заорал я, стараясь одновременно, поглубже втиснуться в подушку, чтобы быть от ножниц подальше: — может они раньше проехали, может передумали. Я что услышал, то тебе и передал. Отстегни меня, я попробую узнать, в чем дело.

— Лежи уж, узнавальщик — Инна легонько толкнула меня ладошкой в бок и соскальзывая с меня (она была очень отходчивая): — Без тебя узнают, есть там человечек под этими комсомольцами. Ждем пока.

— Все равно, отстегни меня — я задергался в объятиях стальных браслетов.

— Хрен тебе. Полежи, мы с тобой еще пошалим.

— Инна, у меня что-то настроение упало, и не только оно. Ты мне больно заехала.

— Ну и ладно, сам отказываешься, а я хотела… — Инна показала мне язык и нырнула под кровать, отклячив вверх аккуратную попку в форме сердечка.

В это время опять затрещал телефон, Инна дернулась, ударилась головой о кровать, и шипя ругательства, вновь побежала в коридор.

— Отстегни меня — взмолился я, но в ответ услышал безжалостное «Подождешь, звонок важнее». Все-таки проститутка у инспектора Франсуа была поласковее, а с Инной я чувствую себя дрессировщиком Вальтером Запашным в клетке с тигрицей во время течки.