Алексей забросил вещи в горницу. Вышел во двор и осмотрелся. Яркие картинки, всплывающие в памяти, совсем не соответствовали тому запустению, что открылось перед ним. Ещё немного постояв у порога, отправился на поиски дров. Помнил, что дедова дровница была за сараем, на другом стороне огорода. Тропка, ведущая к ней у дальнего забора, тонула в самой гуще бурьяна. И снова этот подкрадывающийся смрад - сладковатый, гнилостный, он висел здесь не просто фоном, а был активным, почти осязаемым присутствием. Он пробивался сквозь запах прелых яблок, настойчивый и чужой. Алексей шёл, глядя под ноги, и вдруг его ботинок с глухим костяным хрустом наступил на что-то. Он отшатнулся. В траве, почти сросшейся с землёй, лежала длинная белесая кость. Птичья? Собачья? Она была слишком большой для первой и слишком лёгкой для второй. Он сглотнул сухой комок в горле, чувствуя, как тревога сжимает его виски.

- Какой-то дурацкий фильм ужасов... - нервно фыркнул он сам на себя, но не мог не отметить, что ком, собирающийся в груди, это странное ощущение окружающей "крипоты" - это появляющийся, безотчётный страх.

Дровница оказалась пустой. Лишь несколько трухлявых мокрых поленьев, рассыпавшихся в руках, да горсть серой щепы. Ничего, что могло бы дать тепло и свет. «Спрошу у соседей», - подумал он с отчаянием и направился к ближайшему дому, чья покосившаяся труба дымилась жидкой, серой струйкой.

Двор соседа был таким же заброшенным, но здесь чувствовалось некое напряжённое ожидание. Алексей постучал в грубую, некрашеную дверь. Она со скрипом приоткрылась, и в щели показался глаз - мутный, выцветший, как у старой рыбы.

- Чего надо? - просипел голос, сухой, как шелест прошлогодней листвы.

- Здравствуйте, я из дома Леонида, внук. Только приехал. Может, помните меня? Такое дело, не найдётся ли у вас дров? Купить готов...

- Уезжай. - Старик перебил его, не меняя интонации. Его глаз безучастно смотрел на Алексея. - Тебе тут не место. Он уже присмотрел тебя. По лицу вижу, полосу тумана на тебе отметил.

- Кто? Что за полоса?

Алексей почувствовал, как по спине бегут мурашки.

- Смугач свой знак ставит. Шёлком помечает. Ты его уже звал, ходя там, по краю. Он придёт за своим. Дров моих тебе не надо. Уезжай, пока не поздно.

- Вы про байку с болотом? - усмехнулся Алексей, но дверь с грохотом захлопнулась, и парень услышал за ней звук щеколды.

Ошеломлённый, он побрёл по единственной улице. Деревня молчала. Но теперь он чувствовал на себе взгляды. Из-за занавесок в одном из окон мелькнула тень. В другом на мгновение отодвинулся уголок ткани, и он увидел бледное пятно лица, тут же исчезнувшее. Подошёл к ещё одному дому, где из трубы шёл дым, и постучал. В ответ внутри всё стихло. Абсолютно. Ни шагов, ни голосов. Только давящая тишина, более красноречивая, чем любой отказ. Больше ни одна дверь не открылась. Они все будто что-то знали, будто чего-то боялись.