Я видел, как санитары выносят черные пластиковые мешки. Их складывали в ряд на идеально подстриженном газоне, прямо под пальмами, которые всё ещё подсвечивались веселенькой зелёной иллюминацией. Этот контраст, черный пластик смерти и неоновый свет курортного шика, бил по глазам больнее, чем слезоточивый газ.

Криминалисты в белых комбинезонах ползали по плитке, расставляя желтые таблички с номерами возле гильз, пятен крови и брошенных вещей. Кто-то фотографировал. Вспышки камер мерцали, как стробоскопы на дискотеке.

Полицейские опрашивали свидетелей. Люди сидели на бордюрах, укрытые серыми казенными одеялами, и пили воду из пластиковых стаканчиков. Кто-то плакал, кто-то просто раскачивался из стороны в сторону, глядя в пустоту.

Меня хлопнули по плечу, отчего я подскочил на месте, едва не выронив стаканчик с остывшим чаем. Резко обернулся. Сердце ухнуло в пятки. Рефлекс последних часов. Это был Виктор.

Напарник был жив. Грязный, в порванной на локте рубашке, с ссадиной на всю щеку, но живой. Он стоял, жадно затягиваясь сигаретой, и дым окутывал его усталое лицо.

— Живой, чертяка, — хрипло выдохнул он и, не спрашивая разрешения, тяжело опустился рядом со мной на холодный мрамор фонтана.

— Живой, — кивнул я.

Голос казался чужим, деревянным.

— Ну давай, рассказывай.

— А чего рассказывать? — пожал я плечами, чувствуя, как ноют все мышцы.

— Ну, как выжил, и вообще… Где девчонки?

Я снова обвел взглядом этот муравейник.

— Да нечего особо рассказывать, Вить. Прошёл служебным туннелем, там воды по горло. Вышел на складе хозтоваров, ну, где белье хранят. А там один из этих был. Пришлось…

Я запнулся, глядя на свои руки, которые уже успел отмыть, но мне всё равно казалось, что под ногтями осталась чужая кровь.

— Пришлось убрать его. А потом СОБР прилетел. Вертушки сели прямо на парковку. Ребята жесткие, сработали быстро. Нас сначала мордой в пол положили, думали, пособники, но потом разобрались. Обошлось.

Виктор молча кивнул, стряхивая пепел на дорогие итальянские туфли, валявшиеся рядом. Кто-то потерял в панике.

— А бабы где?

— Катька где-то здесь, у машин МЧС. К ней парень её приехал, на «Приоре», прорвался через оцепление, орал там на ментов. Сейчас, наверное, успокаивает её. А Настька…

Я вздохнул.

— Её увезли на первой же скорой. Она совсем плохая была. Не ранена, нет. Головой поехала. Сидела, начала выть, глаза стеклянные, никого не узнавала. Вкололи ей успокоительное и увезли. В дурку, наверное, попадёт. Или в частную клинику, если родня подсуетится. Хотя, хрен его знает… Может, отойдёт. Психика, штука такая.