Ещё выше, обеспечивая прикрытие, барражировал изящный, похожий на стрекозу, разведывательно-ударный вертолёт «Ка-52» «Аллигатор». Его соосные винты мерно гудели в небе. Он не стрелял, но его присутствие, как и чёрные «вертушки» СБР, означало одно: конец.

Я пополз обратно к люку, боясь задержаться. Теперь меня могли принять за цель с воздуха. Спрыгнув вниз, я закрыл крышку и спустился по лестнице.

Катя сидела в углу, обняв колени, рядом с неподвижной Настей. Услышав мои шаги, она подняла голову.

— Ну что?

— Наши. Спецназ. И армейские вертолёты. Они уже здесь. Всё зачищают.

— Господи… — выдохнула она.

И только сейчас я почувствовал, как с плеч спадает невероятная тяжесть. Ноги слегка подкосились. Катя, не сказав ни слова, вскочила и обняла меня, прижавшись мокрым лицом к моей груди. Её плечи вздрагивали от беззвучных рыданий. Я неловко похлопал её по спине. Потом она отстранилась, вытирая глаза тыльной стороной.

— Слышишь? Скоро всё закончится, — сказал я, глядя на Настю.

Она сидела на корточках, уставившись в пол, и никак не отреагировала. Казалось, она не слышала даже грохота боя, который теперь доносился и сюда, приглушённый стенами.

— Ладно, оставь её, — вздохнула Катя. — Приедут врачи… Разберутся.

Я отложил автомат в сторону, прислонил его к стеллажу и медленно, словно кости были стеклянные, сполз по стенке на пол. Спина благодарно уткнулась в прохладный бетон. Катя опустилась рядом. Снаружи доносился нарастающий вой сирен. Много сирен. Скорая, полиция, МЧС.

Мы сидели в полумраке склада, среди коробок с белыми скатертями для вечеринок, которые уже никогда не состоятся, и слушали, как ад по ту сторону стены постепенно затихал, сменяясь другими звуками. Мы просто ждали пока за нами прийдут.

Даже глубокой ночью «Зелёный рай» не спал. Только теперь вместо битов диджея и пьяного смеха здесь стоял гул, похожий на потревоженный улей. Огромные прожекторы МЧС, установленные на треногах, заливали территорию мертвенно-бледным, хирургическим светом, выхватывая из темноты то, что осталось от праздника.

Всех террористов нашли и уничтожили. Последнего, говорят, сняли снайперы где-то в районе теннисных кортов. Но напряжение не спадало. Бойцы СОБРа в тяжелой броне, похожие на космонавтов, всё ещё прочесывали каждый куст, каждый номер, каждый люк ливневки.

Я сидел на бортике фонтана у главного входа. Фонтан молчал, вода в нем была темной и грязной. Вокруг меня, как в замедленном кино, двигались люди.

Врачи «Скорой помощи» и Центра медицины катастроф в ярких жилетах сортировали выживших. Тех, кто был тяжелый, уже увезли вереницы реанимобилей с воем сирен. Сейчас грузили «средних» и тех, кто был в шоке.