Парень Насти, тот самый Петя-Котик, выжил. Отсиделся в подсобке у Сергеича, за ящиками с элитным коньяком. Говорят, когда его нашли, он был пьян в стельку и обмочился. Герой, что сказать.

А о самой Насте я не знаю ничего. Как и что с ней стало. Пару раз, сидя в общаге, я пытался искать её в соцсетях. Вбивал «Анастасия», «Зеленый рай», просматривал списки пострадавших. Но я не знал ни её фамилии, ни даже города, откуда она точно была. Питер? Москва? «Инстаграмных» див с именем Настя, миллионы. А у её парня в ту единственную встречу у следователя спрашивать не стал. Не до этого было, да и он меня не помнил. Для него я так и остался обслугой, пятном на фоне.

Жизнь потянулась обычная, спокойная, серая.

Никто нам миллионные компенсации не выплатил, как мечтал Виктор. Несмотря на суды, громкие иски и обещания депутатов. Адвокаты Уткина доказали, что это был форс-мажор, теракт, а значит, компания не виновата. Государство выделило по пятнадцать тысяч «единовременной помощи» и оплатило похороны погибшим. Вот и вся цена человеческой жизни и пережитого ада.

Поговорили в телепередачах громкими словами. Малахов посвятил этому два выпуска, где эксперты орали друг на друга, а в студии сидели подставные свидетели. Поохали, поахали, пообсуждали «звериный оскар капитализма» и забыли. Появились новые новости, новые скандалы, новые трагедии.

Иногда, когда я варю какой-нибудь шов на практике и искры сыплются мне под маску, я вздрагиваю. Мне кажется, что это снова стреляют. Я закрываю глаза и вижу ослепительно белое солнце, синюю воду бассейна, которая вдруг становится красной, и чувствую на своей щеке фантомное прикосновение влажного языка девушки, которая просто хотела, чтобы её любили, но вместо этого сошла с ума.

«Зелёный рай» зарос бурьяном. Говорят, местные мальчишки лазают туда через дыры в заборе, чтобы искать «сокровища», забытые айфоны или золотые цепочки в песке. Но я туда не хожу. Мне достаточно того, что я вынес оттуда бесплатно. Седую прядь в восемнадцать лет и знание того, что, сколько бы миллиардов ты ни потратил на забор, от смерти не откупишься. Она, как и море, для всех одна. И ей абсолютно всё равно, какой марки на тебе часы, когда ты падаешь лицом в песок от шальной пули.