— Стоять! — заорал мой напарник. — Куда?!

Но было поздно. Снаружи хлестнула очередь. Парень упал сразу, словно споткнулся. Девушку отбросило на песок. Она пыталась ползти, но вторая пуля заставила её затихнуть.

— Я сказал, через служебку! Живо! Скорее! Не толпитесь!

Мой напарник трансформировался в командира. Он стоял у прохода, прикрывая собой людей, выталкивая оцепеневших в сторону спасительной двери. Я смотрел на него с благодарностью и каким-то щенячьим восторгом. Он знал, что делать. В этом хаосе у него был план. И он нас обязательно спасёт из этого ада.

А я… я всё продолжал смотреть на свои руки. Липкая, уже начинающая подсыхать корка стягивала кожу. Мне казалось, что эта краснота въелась в поры навсегда.

Меня рванули за шиворот рубашки, так сильно, что треснула ткань. Виктор.

— Давай! Хватит спать, Мишаня! Жить хочешь?!

Он буквально швырнул меня в сторону двери. Я споткнулся, но удержался на ногах. Бросился следом за какой-то пожилой парой. Мужчина в дорогом поло тащил за руку полную женщину, которая рыдала и прижимала к груди сумочку «Chanel». Мы втиснулись в узкий проём, толкаясь плечами.

Вывалившись наружу, на задний двор, мы оказались ослеплены ярким южным солнцем. Здесь было тихо. Относительно тихо. Сюда выходили глухие стены технических помещений и живая изгородь из туй.

— Не толкайте друг друга! — слышался сзади рык Виктора, который выходил последним, пятясь и контролируя вход в бар. — Рассыпаться!

Я оглянулся. Слева, метрах в пятидесяти, возле будки охраны у въезда на VIP-парковку, шёл бой. Трое наших охранников, здоровые ребята из ЧОПа, в бронежилетах, вели огонь из пистолетов и одного помпового ружья по наступающей группе боевиков.

Террористы шли в полный рост. Они не бежали, не прятались за укрытиями. Они просто шли. Один из охранников, седой, выстрелил из дробовика почти в упор. Заряд картечи ударил передовому боевику в грудь. Того отбросило на шаг назад. Бронежилет на нём, если и был, то скрытый. Я видел, как разлетелась ткань разгрузки, как брызнула кровь. Нормальный человек должен был упасть, скорчиться от болевого шока, умереть.

Но этот… Он просто пошатнулся. Сделал шаг назад, восстанавливая равновесие. А потом снова шагнул вперед, поднимая ствол автомата.

— Что за… — выругался Виктор, оказавшийся рядом со мной.

Он вскинул трофейный АК и дал короткую очередь. Пули взбили пыль на асфальте у ног наступающих. Две попали в цель. Боевик дернулся, но продолжил идти. Они походили на ужасных зомби из фильмов, на терминаторов, у которых отключена функция боли.