Твердые соски проступили сквозь ткань, а у меня слюна во рту стремительно собирается, потому что я слишком хорошо помню какие они на вкус.
– Или ты все это украла?
– Что? – вскидывается девчонка, обиженно намереваясь встать, но я не даю. – Не крала я ничего. Это моё.
– Тогда расскажи мне.
– Нечего рассказывать.
Ну да, конечно…
– Было бы нечего, ты бы так не дергалась. Из дома ушла?
Вздрогнув, Лиза испуганно смотрит прямо перед собой. Мне в глаза снова не решается.
Угадал, по ходу….
– Александр Дмитриевич, я ведь не обязана озвучивать причины того почему хочу остаться в вашем клубе.
Пока она натянутой струной сидит на моих коленях, мои руки живут своей жизнью. Правая поглаживает полоску кожи под футболкой, а левая покоится на ее бедре. Покоится – сказано не верно. Скорее крепко держит, потому что создается впечатление, что дай девчонке волю, она стартанет от меня на километр.
– Посмотри на меня. Терпеть не могу, когда избегают зрительного контакта.
Секунда, и полные тревоги и испуга глаза, впечатываются в мое лицо.
– Боишься меня? – сощуриваюсь, съедая её неподдельные эмоции.
– Нет, Вас нет… Скорее того, что вы уволите меня.
– Почему?
– Мне нужна эта работа.
– Я тебя только на неё взял. С чего бы мне тебя увольнять?
– Вам отчего-то важно знать зачем я пошла на это. А я не готова объясняться. Если это не входит в мои должностные обязанности, я предпочла бы отмолчаться.
Ответ заслуживает уважения. Но лично меня он не устраивает.
– Тебе нужны деньги?
– Да…
– А если я предложу тебе другие условия? – сам не знаю какого хрена озвучиваю мысли, которые пару раз за последние дни мелькали в моей извращенной фантазии, но держа сейчас в руках эту заразу, въевшуюся мне в мысли по неизвестно какой причине, делаю это.
– Какие?
– Как смотришь на то, чтобы я купил тебя в свое личное пользование?
Девичье лицо бледнеет пуще прежнего. Лиза заерзав, пытается встать, но ожидаемо, у нее это не получается. Я только сильнее сцепляю пальцы вокруг её хрупкого тела.
– Не двигайся лишний раз, если не хочешь последствий. Ты взрослая девочка, думаю ощущаешь, как действуешь на меня.
Намекаю на свой стояк, прорывающий штаны.
Тут же замерев, Лиза снова ввинчивается в меня своими огромными оленьими глазами. Почему оленьими? Потому что только олени, находясь перед столкновением с автомобилем на трассе, молча пялятся на свет, не предпринимая попыток спасти свою жизнь. Вот и она, зная, что я могу сожрать её с потрохами, смотрит на меня, не моргая.
Красивая блядь, такая… Свежая, неиспорченная. Наверное, именно это меня в ней так привлекает. Заебали искушенные и умелые. Хочется чистоты. Взгляда этого, от которого меня, прожженного циника, мурашит.