Его пальцы больно сжимают мой подбородок, а потом он с силой отталкивает меня. Презрительно окинув взглядом, морщится.
Я знала, что Глеб не оценит моего поступка. Изначально четко осознавала, как он относится даже к эскортницам, а тут вдруг стриптизерша. Только с девушками своего круга он ведет себя на равных. Да, спит со многими, но он не считает их «грязными», так как у их семей есть деньги, чтобы купить себе чистоту.
У нас деньги тоже есть, но именно для Глеба я всегда была особенной – «чистой» и «правильной». Он хотел меня испортить, сам.
А вышло не так…
– О свадьбе больше речи идти не может, – выплевывает яростно, – Отец об этом сейчас как раз говорит Борису. Пусть найдет тебе лошка жениха, который подберет после Леви. А ты… – наклоняет к себе и внезапно резко хватает за затылок и дергает на себя, – ты сука сейчас сделаешь то, чему научилась.
Свободной рукой Глеб расстегивает ширинку и перед моим лицом появляется его вялый член. От чужого запаха и вида у меня сворачивается желудок, и к горлу подходит тошнота.
– Нет, – упираюсь ему в бедра и тут же вскрикиваю, когда затылок обжигает болью.
Глеб с такой силой сжал волосы, что я теперь понимаю, как это, когда снимают скальп. Кожу жжет языками пламени, дергает.
– Рот открой, – командует, тыча мне в губы своем отростком, а я отчаянно мотаю головой.
Если Борис не может найти Алекса, значит подчиняться им я не обязана.
Зажмурившись, пытаюсь справиться с рвотными позывами.
– Если ты только засунешь мне его в рот, я откушу его, клянусь, – цежу сквозь зубы, не давая Глебу возможности сделать то, что пытается.
С каждой долей секунды его член наливается сильнее и становится больше. Его возбуждает его превосходство. Нравится унижать меня. И хоть в груди у меня болит, голова тоже кажется вот-вот лопнет от боли, я открыто смотрю в сумасшедшие глаза.
– Только попробуй, – рычит, утыкая меня носом в свой пах.
Я брыкаюсь, мычу.
– Одной попытки будет достаточно, – со всей мочи, на которую только способна, отталкиваю его, – мне плевать, если меня потом посадят, или убьют. Ты останешься без члена, ясно? Неполноценный мажор звучит не очень. Твоя будущая жена не оценит.
Лицо снова обжигает, на этот раз сильнее, чем ударил отчим, и я падаю на кровать.
– Сука, – выдыхает Глеб, пряча член обратно. – Я сделаю так, что на тебя больше никто не посмотрит в высшем обществе. Будешь ползать в ногах тех, перед кем танцевала и умолять, чтобы тебе денег дали на пожрать. Если не умеешь ценить тех, кто ради тебя готов был горы свернуть.
Развернувшись, Глеб выходит из комнаты, а я остаюсь лежать, смотря в стену. В ушах после удара звенит. Голова кружится. Чувствую, как по щекам текут слезы. Подтягиваю к себе подушку, чтобы уткнуться в неё носом. Я не плачу… это что-то другое. Меня будто покидают силы. Все сразу.