Поразительно при этом то, что «Пересвет» и «Ослябя», судя по их посадке в воде, избежали обширных затоплений и даже сохранили приличный ход. Но вид у них был страшный. Особенно у заваленного обломками, лишившегося обеих мачт флагманского «Пересвета». Его передний мостик был превращен в бесформенное нагромождение искареженного и перекрученного железа, батарея трехдюймовок практически выпотрошена. Броневые плиты верхнего левого носового каземата сдвинуты вниз так, что орудия были ими зажаты и вывернуты из цапф. Передняя половина первой дымовой трубы была вскрыта как будто огромным консервным ножом, во второй извергала дым почти идеально круглая сквозная дыра в две трети диаметра. В носу, по левому борту дымилась громадная рваная рана от нескольких снарядных поподаний. По счастью пока надводная. Но стоит израненному кораблю сесть форштевнем хоть на метр-два — и катастрофа неминуема.
«А ведь говорят еще, что снаряд в одну воронку дважды не падает… — Иван Константинович хорошо помнил в каком виде „Пересвет“ вернулся в Артур после боя у Бидзыво, — И вот опять: вновь раскровянили ему многострадальный нос»… Однако, при всем при этом, с управлением, переведенным в кормовую боевую рубку, броненосец-крейсер не отставая тянулся за «Ослябей», и обогнав еле ползущую колонну Григоровича пошел на выручку «России» и «Рюрику»! Но «Победа» поспеть за систершипами уже не могла.
По докладу ее командира, корабль принял около полутора тысяч тонн воды в пробоины в кормовой части. Такова была цена двух подряд попаданий в ватерлинию «Победы». Одного в районе второй башни главного калибра, второго еще ближе к корме. Дифферент и крен удалось несколько выравнять контрзатоплением в носу, но корма броненосца все равно села на метр или даже более того. Скорость его теперь не превышала 12 узлов, поэтому Руднев приказал «Победе» примкнуть к третьему броненосному отряду. Кстати именно зрелище избиения этого броненосца заставило Григоровича перенести огонь своего флагмана на влепившего этот «дуплет» «Шикишиму». И похоже, что ту самую кормовую башню уже после расхождения с ним контркурсами, «Петропавловск» японцу на время «заткнул».
Сразу за «Победой» в строю шел «Три Святителя», еще час назад несший под клотиком фор-стеньги флаг вице-адмирала Чухнина. Корабль, оказавшийся настоящим «становым хребтом» русского флота в этом скоротечном, но жестоком бою. Передача Макаровым в третий отряд одного этого броненосца кардинально повысила боевую устойчивость русского соединения.
Он был построен на Черном море, и теоретически его на Дальнем Востоке быть вообще не могло. И среди причин этого, кроме очевидной проблемы прохода закрытого турками Босфора, был и сам генезис наших линкоров, создававшихся для этого изолированного театра.