Вполне окреп после приступа тропической лихорадки командир «Победы» Василий Максимович Зацаренный. Болезнь обострилась после его купания в холодной воде в утробе броненосца, когда он личным примером возглавил борьбу за спасение корабля, подорвавшегося у Тигровки. Повезло. Вадик как-то совершенно случайно еще «в той» жизни трепанул, что у него был курсовик именно по этой гадости. Подсказал телеграммой, что у китайцев давно есть порошки от изводящей каперанга дряни… Нашли, отпоили, и теперь он почти как огурчик. Слава богу… И Макаров рад, оказывается они дружны еще с Черного моря.

Вписался в компанию и командир «Осляби» Владимир Иосифович Бэр. Кстати, очень хорошо, что сделал правильные выводы из того полунамека Руднева, который получил еще во Владивостоке. На броненосце теперь полный порядок в умах, и в «драконах» у команды командир не ходит. Это тем более хорошо, что по цензу и заслугам он без пяти минут контр-адмирал…

Так. А это кого еще принесло? Я никого, собственно, не жду. Командиры разъехались два часа как, все мы обговорили, но… Чей-то катер пропыхтел же мимо? И при этом замедлялся… Ага, кто-то все-таки пожаловал. Вахтенный начальник сейчас Руденский. Да, Дмитрия Петровича голосок слышу и… Ну, да! Сам. Степан Осипович!

Буквально через несколько секунд за дверью раздались быстрые шаги, и когда Руднев отклиткнулся на несильный но настойчивый стук своего вестового Чибисова, тот с характерным нижегородским оканьем протараторил:

— Ваше высокопревосходительство, Всеволод Федорович! Простите за беспокойство, но адмирал Макаров на борту, сюды жалуют…

— Спасибо, братец! Я сам уже понял, иду. Да, Тихон, голубчик! Чаю там приготовь нам с печеньем. И варенья, что мы с товарищами командирами с вечера не доели. Стыдно, но не готовились мы… — отозвался Руднев быстро проходя в свою каюту, где висела на плечиках в шкафу форменная тужурка, а в изголовье кровати валялась… Нет, конечно же, чинно лежала его адмиральская фуражка.

— Всеволод Федорович, друг мой, где вы от меня прячитесь? — прозвучал в кают-компании знакомый доброжелательный басок…

— Здравия желаю, Степан Осипович, — приветствовал Руднев Макарова у двери в салон.

— Здравствуйте, здравствуйте, и без церемоний, ладно, Всеволод Федорович? Вы уж меня простите за незваное вторжение…

— Всегда милости прошу, но, что это Вы так вдруг? Простите ради Бога, разносолов на ночь глядя особых уже и нет, поели каперанги… Или, что? Опять плохи наши дела?

— Тьфу, типун на язык! Как будто я не могу к Вам просто в гости покалякать заглянуть, — с хитрецой улыбнулся Макаров, — Причем инкогнито. Мой флаг на «светлейшем» остался, а ваших офицеров я просил никакой суматохи не поднимать. Да, а Вы как чай-то пьете? По новомодному из нагревателей, или по-нашенски, из самовара?