Неожиданно ему, не большому поклоннику классической поэзии, в голову пришла хокку, наиболее точно описывающая их сегодняшнюю атаку, —

Из ста шестидесяти матросов и офицеров экипажей сводного отряда японских миноносцев из декбрьской воды после атаки было спасено пятеро. Единственным офицером из них был лейтенант Иокова. Его, потерявшего сознание от переохлаждения и потери крови, подняли из воды на русский эсминец «Бесшумный», который после снятия экипажа с «Памяти Корейца» уходил за русскими крейсерами. Его командир рискнул и приказал замедлить ход до малого и выловить плавающего на спасательном круге человека в тужурке, так как принял его за русского матроса.

На мостике «Громобоя» досмотрев атаку миноносцев до конца Руднев медленно сложил подзорную трубу…

— Как показывает теория и практика, дневная атака эсминцев, и тем более миноносцев на военный корабли не может быть успешна, если цель сохранили орудия и ход, — как будто отрицая только что виденное медленно проговорил он ни к кому конкретно не обращаясь, — исключение однако составляют те случаи, когда команды кораблей сознательно идут на смерть, с самого начала атаки не заботясь о своем выживании. Что мы с вами товарищи только что имели честь наблюдать в исполнении японцев уже второй раз за сегодня… Когда несколько командиров кораблей сразу могут решить атаковать настолько не заботясь о своем выживании.

Но для каждого народа может найтись цепь событий, к такой атаке ведущей. В случае с британцами — командиры миноносцев пойдут в такую атаку чтобы поддержать репутацию лучшего флота в мире. Японцы — из-за долга перед императором, немцы — из-за боевого товарищества, а мы русские… А хрен его знает почему, но мы тоже пойдем. А больше пока пожалуй никто на такое и не способен…

На мостике все больше оседающего в воду крейсера Беляев был озабочен спасением команды. К быстро опускающемуся в воду правому борту подошли два поврежденных в быстротечной схватке с японскими коллегами русских эсминца. За ними дымил еще один. Остальные еще вели бой, их поддерживали беглым огнем комендоры «Громобоя» и «Витязя», уже вновь легших на курс вслед за удаляющимся японским флотом.

«Так, вроде бы последние команды отданы, паники нет, слава Богу. Спасжилеты на всех. Плоты на воде. Ну, вот и все, пожалуй… Как же так, по-глупому, вышло-то? — Беляев размышлял о превратностях судьбы, — Потопить первоклассный броненосец и через каких-то неполных полчаса так непростительно подставиться под торпеды этих москитов… Да еще днем, имея полную свободу маневра. Все-таки это несправедливо… Так не хотелось упускать хвост Того и вставать к миноносцам кормой. И вот… Да, за ошибки всегда приходится платить».