— Просто я давным давно понял, что хорошего командира корабля из меня все равно не получится, голова не так работает, — выпустил клуб сигаретного дыма Сандзе, невозмутимо глядя на первую волну, перекатившуюся через поручень в носовой части «Токивы», — и решил, что лучше остаться хорошим старшим артиллеристом у тебя на корабле, чем стать плохим командиром своей собственной мелкой посудины.
Посмотри лучше, какое красивое море сегодня…
Да, друг. И небо. Видишь какие горы рисуют облака… Как у меня дома, возле Осаки. Кстати, револьвер с тобой, а то я вот только с мечем…
Спустя несколько минут на месте где ушел под воду первый потопленный в этом сражении корабль остались только плавающие обломки, головы пытающихся спастись моряков и всплывшая перевернутая шлюпка. Спустя четверть часа, проходящие мимо русские броненосные крейсера сбросили замерзающим среди обломков, облепившим два чудом удерживающихся на поверхности переполненных баркаса недавним врагам несколько складных шлюпок, три плота и пару дюжин спасательных кругов…
«Фусо» тоже оказался неудачником. Далеко не единственным, впрочем, как в японском, так и в русском флоте. Первый же 12″ снаряд попавший в него послал броненосец в глубокий нокдаун. Взрыв у основания второй трубы повлек за собой неожиданную цепь событий. Кормовая кочегарка, нашпигованная осколками как снаряда, так и трубы, полностью вышла из строя. В результате — казематы среднего калибра наполнились смесью дыма из снесенного у основания дымохода, и пара из пробитых осколками котлов. Мгновенно угоревшие и ошпаренные артиллеристы вынуждены были не только прекратить огонь — стрелять не видя цели не было никакого смысла — но и выбежать из казематов на верхнюю палубу, чтобы элементарно продышаться. Скорость упала с 20 до 12 узлов, и новейший броненосец был вынужден беспомощно выкатиться из строя, а позже спрятаться за свою линию. При этом он, подобно бегущему от стрел охотников раненному слоненку, смешал построения и Камимуре и Того.
Кое-как починившийся спустя полчаса «Фусо» вернулся в линию, уже позади «Асахи», но только для того, чтобы получить второй нокдаун. Старший машинный офицер новейшего броненосца Сакаи не успел даже добраться до лазарета, чтобы забинтовать ошпаренную паром при экстренном переключении паропроводов руку. Теперь ему пришлось срочно нестись на корму. На этот раз, после буквально пары попаданий, было повреждено рулевое управление.
Десятидюймовый снаряд с «Памяти Корейца» взорвался в момент проламывания скоса бронепалубы в корме японца. Осколками заклинило рулевую машину, а взрывной волной перекорежило переборки достаточно для того, чтобы румпельное отделение медленно, но верно затопило. Корабль снова, как и пол часа назад, вынесло из линии вправо. Руль смогли, правда далеко не сразу (сказывалась неопытность команды, которая только пару месяцев назад увидела совершенно незнакомый для себя корабль), поставить прямо. Сакаи, при выравнивании пера руля, вынужден был ориентироваться на передаваемые голосом с верхней палубы по цепочке матросов команды, «влево» и «вправо».