— Запросите на грота-марс, что с нашими концевыми судами, все ли в порядке у «Асахи», перенес ли флаг Камимура… Пусть сообщит телеграфом, и…
— Господин адмирал! «Токива» затонул… Внутренний взрыв…
Василий Васильевич Верещагин, введенный сигнальщиком Копытовым в боевую рубку «Петропавловска», прикрывшую его от очередного взрыва своим стальным телом, отдышивался от шимозного удушья. Его усадили справа от прикрытого внешним броневым листом выхода. Слева, почти друг на друге лежали тела четверых погибших. Два рулевых квартирмейстера, вестовой командира и младший штурман броненосца мичман Сергей Болиско были убиты форсом осколков, просвистевших сквозь щель боевой рубки после разрыва на левом крыле мостика, которого больше не существовало. Дыма от этого взрыва наглатались все бывшие в рубке и возле нее. Двое почти до обморока, включая командира Яковлева. И вот его, грешного.
«Петропавловск», поначалу весьма активно стрелявший, медленно слабел как раненый человек. Одна за другой замолкли шестидюймовые башни левого борта. Артиллерийский офицер поначалу говорил командиру, что их можно еще было ввести в строй, но для этого надо было выйти на палубу, и зубилом повыбивать заклинившие их осколки. Но, во-первых, между ними находилась стреляющая батарея с двумя шестидюймовками, а во-вторых, японские снаряды имели такое бризантное действие и давали такое немыслимое количество осколков даже при ударе о воду, что до выхода из зоны обстрела это было физически невозможно, что и подтвердили две попытки починиться не выходя из боя, приведшие к серьезным потерям в людях.
Попавший затем в левую кормовую башню очередной японский крупнокалиберный снаряд перекосил ее, и сделал любые попытки ремонта в море бессмысленными. Несмело, поначалу, занимающиеся пожары постепенно окрепли, и к моменту расхождения колонн броненосец, казалось, дымился уже с носа до кормы. Попытки тушить очаги возгорания одна за одной срывались новыми взрывами снарядов, осколки которых выбивали людей пожарных дивизионов и в клочки рвали шланги. Левый клюз был разворочен, практически разодран пополам. Его верхняя часть улетела в море, а в образовавшуюся дыру периодически захлестывали волны. От удара шестидюймового снаряда в вертикальную броню кормовой башни, вышла из строя система отката левого двенадцатидюймового орудия. Сама башня теперь поворачивалась очень медленно, с жутким скрипом перемалывая засевшие в мамеринце осколки. Через десять минут, попавший в то же место восьмидюймовый снаряд заставил башню временно прекратить огонь, контузив всех находившихся в ней. Но как только с кормы вновь забухали двенадцатидюймовки, носовая башня главного калибра, получив удар в вертикальную броню снарядом неустановленного калибра, тоже временно вышла их строя.