Ну, допустим, кто таков этот Банщиков, мне и в ссылке стало известно. И то, как скоро преобразился в делах наш Император, после того как приблизил к себе морского доктора и участника славного дела при Чемульпо, я понимал прекрасно. И искренне радовался, что судьбе было угодно так устроить, что в тяжкий для отечества час возле Николая Александровича оказался не очередной пройдоха и проходимец, а серьезный боевой офицер. И не какой-нибудь старый интриган, не случайный мистик французского разлива, а если судить по фотографиям в газетах, то бравый молодец, кровь с молоком.
Но все-таки из письма однозначно не следовало, кому я понадобился столь срочно. Автору письма-записки, или все-таки САМОМУ, если аудиенция? Если все это не предлог, чтоб добыть меня для какой либо придворной интриги… Если так, то нет — увольте. Не мое-с… Но, как говорится, утро вечера мудренее. Выпив еще чайку и поговорив о всякой ерунде с соседом по купе устроился спать…
Столица встретила снегопадом. Мягким, пушистым. Здесь много теплее, чем в Москве. Взял извозчика. Покатили. Шуршат полозья, покрикивает с облучка возница. Последний раз я ехал Невским полтора года назад. Стояла августовская жара. Тогда ехал в другую сторону. Уже как «неблагонадежный». Провожали самые близкие коллеги. Бесстрашные и честные. Да еще, господин Гапон, чуть не подведший к государю убийц 9 января. Приходил, как я теперь понимаю, окончательно увероваться, что вся работа по созданию объединений рабочих, что шла под моим началом, остается выброшенной в хлам, и можно кое чем постараться воспользоваться…
Вот уж и Зимний скоро. Но к самому дворцу ехать не хочется. Прошу возницу остановить.
— Тпр-р-у, родимая…
Стали на углу, напротив арки генштаба. Расплатился. Как обычно не мелочась. Этому «как обычно» усмехнулся в душе: по карману ли шик?
— Благодарствуйте, Ваше сиятельство!
— Какое же я тебе сиятельство, голубчик…
Гнедая протяжно фыркнула на прощанье, скосив на меня большой, добрый глаз.
— Это Вам к удаче, барин! Она вещуха у меня! — крикнул весело так, и укатил…
Дальше пошел сам. Снег так и валит. Я на легке, со мной лишь маленький дорожный саквояжик. Захожу с черного. Карточку кавалергарду. Козырнул и просил подождать. С карточкой споро ушли наверх. С сапог и шубы натекло немного. Неудобно, но что делать…
Банщикова узнал сразу. Стройный, подтянутый. Длинная морская шинель, фуражка, гвардейские усы. Крепкое рукопожатие теплой, сухой руки. Доброе рукопожатие. И сразу с места неожиданно — «Едемте! Государь нас ждет». Пока переварил известие, выходя за Михаилом Лаврентьевичем из дворца, даже не заметил как подкатил закрытый санный возок. Сзади шестеро казаков личного конвоя, все при оружии…