Общество с последними словами царя насторожено загудело, что заставило Николая даже говорить громче:

— Петицию я тщательно изучил. И с вами, господа выборные мы сейчас ее подробно обсудим, ибо многое, о чем там говорится, я готов принять незамедлительно… — царь жестом попросил спокойствия.

Выборные настороженно затихли.

— А вы… — каким то вдруг усталым и тихим голосом проговорил император с брезгливостью глядя на подавленного, «сдувшегося» Гапона, — Уходите отсюда, Георгий Аполлонович. Вы не пастырь, милостивый государь. Вы обманьщик. Но не меня вы обманули, а тех кого вели. Уходите…

— Но, Ваше величество! Ведь я же предводите…

— Иди отседа! Ступай, предводитель! Или не слышал — Царь велел! — зашумели с разных сторон, — На убой вел! Ирод окоянный…

— Тогда мы тоже уходим… — за столами возникло движение, и несколько приверженцев из ближнего круга Гапона так же поднялись со своих мест.

— Что ж, господа, если судьба ВАШИХ предложений, коие для вас дороже самой жизни — так ведь в петиции написано — вас оказывается вовсе не интересует, то не смею задерживать. Пропустить и их!

Гапон и его товарищи-телохронители двинулись к дверям. Перед выходом у Гапона хватило такта молча поклониться царю. Гвардейцы охраны расступились и через мгновение двери с глухим стуком сомкнулись за спинами ушедших…

«Николай-то сегодня просто великолепен, вот что значит для разминки посмотреть смерти в глаза, — отметил про себя Вадик, — с карьерой батюшки-политика, похоже, покончено».

Георгия Аполлоновича и иже с ним повязали внизу. При входе в гардеробную. Причем было сделано это столь быстро и профессионально, что никто и пискнуть не успел. Теперь в подвале дворца под надежным конвоем им пришлось дожидаться окончания мероприятия в Малой зале терзаясь в мрачных догадках о своем будущем. Позволять Гапону начать мутить народ на площади до выхода к нему выборных Вадик не собирался. Как и арестовывать Гапона, на чем поначалу пытался настоять Плеве, однако царь рассудил, что это еще преждевременно…

— Несмотря на то, что вашим походом ко мне пытались воспользоваться те, кто готов любым образом помешать усилению НАШЕЙ России, я готов обсудить с вами, господа выборные, все ваши вопросы.

— Как же теперь то, после этого… Нежто Вы нам верите еще, Ваше величество? — подал из-за стола голос пожилой и весьма прилично одетый рабочий, явно представитель пролетарской аристократии, тех кто за свою квалификацию и опыт получали рублей 150 — 200 в месяц.

— Вы думаете они хотели в меня выстрелить? Нет, они целились не в Николая Второго, они метили во всю Россию. Вместо того, чтобы кропотливо, долго и упорно работать, строя и перестраивая нашу страну для будущего наших детей, они хотят все разом сломать. Зачем?