— Какие?

— Внутриполитическая ситуация в России весьма нестабильна. Вы сами это знаете. И несмотря на ужесточение цензуры и законодательства социалисты всех мастей агитации своей не прекратили. Не дай бог их антивоенные и подстрекательские лозунги приведут к чему-то серьезному. Не до войны в Зимнем будет, и джокер уйдет японцам. Это первое. А второе — давая время англичанам и американцам осознать, каким крахом может закончиться для их выкормышей эта авантюра, мы сами себя приближаем к повторению Берлинского конгресса. Или даже прямого военного вмешательства. Время, в моем понимании, жестко работает против нас. С каждым днем их вложения в Японию растут, а ведь долги-то должен отдавать дееспособный заемщик, а не разгромленный и обобранный вчистую калека… Так что наша задача — заканчивать с этим как можно скорее. Как Вы считаете, Степан Осипович?

— Помните, Всеволод Федорович, что однажды сказал об офицерах английского флота Питт-старший, — неожиданно вопросом на вопрос ответил Макаров.

— Затрудняюсь… А когда именно? По какому поводу?

— Повода-то и я не помню, но сказал он примерно так: «Всякий командир британского корабля в чужом порту есть наш дипломатический посланник!» Хорошо сказал. Кто-то поймет, что мол батарея пушек с моря — лучшая дипломатия. А кто-то догадается, что каждый командир корабля, каждый адмирал, должен оценивать перспективу своих действий с точки зрения политической целесообразности для своей страны. Таких догадливых у нас мало, к сожалению. А чтоб этому в корпусе или даже в академии у нас учили… Так ведь лоб расшибить доказывая можно! Жизни никакой не хватит! Не поймут-с…

Конечно Григорий Павлович — кремень. Настоящий моряк. Флотоводец от Бога. И, между нами говоря, у нас лучший. Поэтому я его сразу на первую эскадру и поставил. Он как бульдог — вцепится, не оттащишь. Но политика — это не его.

Макаров помолчал, а затем улыбнувшись и разгладив на сюртуке свою окладистую бороду продолжил: — Всеволод Федорович, а знаете, что мне самому надумалось, пока с вашими мыслями не ознакомился? Не поверите, но почти то же самое, только с другим составом! — Макаров задорно рассмеялся, — Я хотел Григоровича и «Святителей» оставить, чтобы иметь в запасе перед Того хоть один занюханный узел скорости!

Да, кстати, я вам не говорил, и вы никому: мои мехи записку вашего Лейкова изучили, и в пятницу, когда «Потемкин» на маневрирование с отрядом ходил, знаете сколько мы дали? Шестнадцать и семь десятых! Причем довольно свободно. На сколько хватит, не знаю, но говорят, что на несколько часов обеспечат. Зря Вы его с флота отпустили. Я представление ему на Станислава уже пустил. Большое ведь дело сделал человек…