— Я э-э-э… Я не успел.
Не успел Четвертый потому, что Семьдесят Второй разбудил его традиционным ударом поварешки, и на пинках погнал в сторону кухни. А потом как-то все завертелось.
— Рассказывай, — велел Император. — Подробно, по минутам, начиная с подъема. Весь день. С чего начался день?
— Ну… С черпака.
— В смысле?
Слушать Император умел. Он слушал молча, не перебивал, смотрел собеседнику прямо в глаза, и под этим взглядом очень хотелось как можно подробнее изложить всю свою жизнь, начав рассказ фразой: «Час зачатья я помню неточно». Но про всю жизнь не спрашивали, спрашивали только про сегодняшний день. И Четвертый очень старался, пел, можно сказать, соловьем.
Когда он дошел до поединка Настоятеля с Саней и собственной контузии невидимым снежком, Император вдруг открыл рот.
— Стоп. Гена знал, кто лежит под шкафом?
— Кто?
— Гена. Вашего настоятеля звали Геной. Геннадий Васильевич Шелепин, — ровно пояснил Император и тем же механическим голосом повторил. — Гена знал, кто лежит под шкафом?
— Не-не… Не знаю. Нет, наверное, — и тут Четвертый вспомнил. — Точно нет! Он же сказал что-то вроде: я не знаю, кто ты, но кто бы ты ни был, не лезь в драку.
— Очуметь! — в голосе Императора наконец-то прорезались эмоции. Да еще какие! — Этот оптимист скинул на тебя «Святость», а потом увел Волкова, пожертвовав собой.
Глава третья Остров Рикорда
(в которой нашему герою делают предложение, от которого нельзя отказаться)
о. Рикорда, часть архипелага
Императрицы Евгении.
42°52′ с. ш. 131°39′ в. д.
Ты, вообще, понимаешь, что произошло? — поинтересовался Император. — У него был даже не один шанс из ста, а гораздо меньше. Ты знаешь, что дистанционное инициирование «Святостью» невозможно без как минимум пятидесятипроцентной предрасположенности реципиента, но даже в этом случае статистика благоприятных исходов не превышает 4–5 процентов? И уж точно никто никогда не слышал о том, чтобы «Святость» скинули на кого-нибудь ниже десятки.
Император замолчал, возникла пауза и Четвертый внезапно понял, что это был вопрос.
— Нет, не знаю, — чистосердечно ответил он. — А Волков это кто?
— Тот, кого ты знаешь как Саню. А Лысый — Семенов. «Предрасположенность реципиента» и прочие непонятные слова — это о том, что Гена был невероятно везучим человеком, а ты — потенциальный бриллиант, требующий огранки. Еще вопросы?
— А зачем он так рисковал?
— Тупой? — искренне удивился обладатель 916 уровня. — Потому, что альтернативой был стопроцентный проигрыш. Волков с Семеновым отрабатывали его без вариантов. Они боевики, а у него боевка всю жизнь даже не побочкой была, он совсем в другие вещи раскачивался. Что он еще мог? Тянуть время, дожидаясь спасательной команды? Во-первых, он не мог знать о том, что я уже на подходе, а во-вторых, думаю, если бы он еще пару минут попрятался, когда его монахов вырезали, с него бы «Святость» слетела. Там же требования к этике запредельные. Но об этом мы с тобой еще поговорим.