На этих словах тигр прыгнул.
Но меховой мужик не растерялся. Он принял зверя на наконечник копья — дальше его не пустил ограничитель: палочка из рога, болтающаяся на толстом кожаном ремешке.
С невероятной силой остановив прыжок, он стряхнул тушку с копья в сторону, будто это были заяц или кошка, а не двухсоткилограммовый хозяин тайги. Мгновенно прыгнул туда же и в падении вбил копье в ухо хищнику. Смертельно раненый тигр еще было дернулся, но куда там! Два-три точных удара копья — и все было кончено.
Полосатая кошка забилась в агонии.
Мужик сплюнул и подвел итог короткой битвы непонятным словосочетанием:
— Холодец котенку!
Потом пружинисто развернулся на ногах и махнул копьем, которое так и не выпустил из рук.
— Эй, ты там! А ну вылезай.
Кусты изобразили невнятное шевеление, а потом монах честным голосом признался.
— Не могу.
— Чой-та?
— Ноги не держат.
— Ни фига себе! — удивился мужик. — Я тебе что — позвоночник сломал?
И тут же сам себя опроверг:
— Да нет, не должен был.
Не желая гадать, зверолов залез в кусты и бесцеремонно вытащил монаха за шкирку железной, казалось, рукой.
Внимательно осмотрев не то пленника, не то потерпевшего, он объявил диагноз:
— Та не! Сомлел просто.
Четвертый успокоено улыбнулся.
— Да ты не лыбься! — пресек благодушные настроения тигролов. — Ты лучше скажи, мил человек: ты чьих будешь?
— В каком смысле «чьих»? — пролепетал Четвертый.
— В сляпом! — передразнил спаситель. — Я тебя спрашиваю — ты чей? Владивостокский или хабаровский?
И добавил с нескрываемой угрозой:
— И лучше бы тебе ответить правильно.
Четвертый понял, что наступил момент истины.
Глава восьмая Пожарский район
(где Четвертый дебютирует в качестве монаха)
Где-то в Пожарском секторе
Приморской локации
46°64′ с. ш. 134°08′ в. д.
— Я… — растерялся было Четвертый, но тут же вспомнил, что выбора у него нет. Если верить описанию, за вранье режут «Святость». Да и врать, что ты с локации, в которой никогда не был — не очень умно.
— Я из Владивостока, — твердо сказал он.
— Да ну? — недоверчиво прищурился истребитель тигров.
— Ну да. — уверил монах.
— И что это портовый парень делает на границе с Хабарой? — ехидно осведомился охотник. — Ну скажи мне тогда, земляк, где во Владике пасется серая лошадь?
Четвертый облегченно вздохнул. Ну, это задачка простенькая.
— Она не пасется, она стоит, — улыбнулся монах, — «Серая лошадь» — это дом такой, самый старый в городе, со статуями на крыше. Говорят, он еще с досистемных времен сохранился.
— Гляди ты! — заулыбался охотник. — И впрямь земляк. Ну слава богу. А то задолбали хабаровчане. Лезут и лезут в нашу локацию, как будто у нас медом намазано. Слышь, земеля, тогда расклад такой. Я думаю, тебе на ночь глядя никуда идти уже не надо. У меня здесь хутор неподалеку, давай ты у меня заночуешь, а с утра на свежую голову разберемся — как и что делать. Только лошадку твою сейчас быстренько по следам разыщем — она далеко убежать не могла. На ней, кстати, тигра до дома и довезем, все не на себе добычу переть. Ты пока посиди здесь, в себя приди, а я за лошадкой метнусь. Лады?