Обещание поговорить почему-то прозвучало очень зловеще. А Император меж тем продолжал:

— Когда Волков зажал его рядом с инициированным монахом — а других в монастыре нет — то есть теоретически способным перенять «Святость», Гена реализовал единственную возможность не слить наш план. Пусть даже возможную чисто в теории. Он поставил все наши 70-летние усилия не на «орел» и «решку» даже — на то, что монетка станет на ребро. И сорвал банк!

Император вдруг с размаху хватил кулаком по столу. Сбитый из дубовых плах стол разлетелся не в щепки даже — в труху.

Развалив стол, суперхай неожиданно захихикал, а потом и в голос заржал:

— Четверка! Мать ее ити, скрижали понесет четверка! Это, конечно, пока чисто в теории, но это даже не сюр, это Ионеску какой-то! О, боги, сколько же лет жизнь меня таким зигзагом мордой по асфальту не возила? В один день с полного фарша в полный же минус, а потом пусть в околонулевой, но плюс? Двести лет такого впрыска адреналина не было? Триста?

Тут Император наконец обратил внимание на Четвертого, слушавшего его с открытым ртом — примерно половина слов, произносимых хаем, была ему абсолютно непонятна.

— Терпение, мой юный друг, терпение. Я понимаю, что у тебя в голове сейчас салат «оливье» из мелконарубленной информации, но времени у нас меньше трех часов, а сделать предстоит столько, что глаза закатываются и смотрят на внутреннюю поверхность затылочной части черепной коробки. Мне надо запустить процесс, поэтому сначала звонок, а потом мы с тобой поговорим.

Император извлек какую-то коробочку, чем-то щелкнул, и коробочка начала издавать шипящие звуки.

— Гуа — Импу, — сказал он в нее. — Гуа, ответь Импу.

— На связи, — вдруг ответила коробочка женским голосом. — Штаны, ты что — совсем берега потерял, старый ты дурень? Маразм подкрался незаметно?

— Гхм… — хай заметно смутился. — Гуа, я здесь не один, выбирай выражения.

— А мне насрать! — торжествующе заявила коробочка. — Тебя не было несколько часов, никто не знает, куда ты делся, и это накануне старта? Что я должна была подумать? Весь клан на ушах и на валидоле, смежники на нас волками смотрят — думают, что мы их кинуть решили. А что мне им сказать? Извините, у нас кланлид потерялся, и мы его найти не можем?

Женщина явно была на нервах, и этот монолог мог бы продолжаться долго, но Император прервал его одним-единственным словом:

— Заткнись.

Сказано это было таким тоном, что неведомая Гуа осеклась на полуслове, и сухо сказала:

— Извини. Говори, слушаю.

— Вот и слушай! — Имп не скрывал раздражения. — Черные прорвались в монастырь. Генка убит, я опоздал.