— Тихон, — пробасил он, — Тихон меня кличут. Запомни это имя, Кромешник.
Водяной фыркнул в последний раз и скрылся на глубине. Вода сомкнулась над ним с тяжёлым, басовитым бульком, по поверхности пошли широкие, медленные круги, и через минуту заводь выглядела так, будто никакого водяного здесь никогда не было.
Я стоял на берегу, мокрый по колено, с русалочьей чешуёй в нагрудном кармане, посохом в руке и ощущением, что очередной день преподнёс мне немало сюрпризов, а ведь ещё только утро. Солнце едва перевалило за верхушки деревьев, и впереди был целый день, который, чуяло моё сердце, обещал быть не менее насыщенным.
Обратная дорога к автомобилю заняла пять минут. Я шёл, хлюпая берцами, и в голове уже выстраивался план действий.
У машины я остановился. Достал из кармана платок с чешуйками, развернул и посмотрел. Три перламутровые пластинки мерцали в утреннем свете, и в каждой из них я чувствовал чистую, проточную, ничем не замутнённую силу реки.
— Держитесь, — прошептал я чешуйкам, хотя понимал, что разговаривать с кусочками русалочьей кожи, верный признак того, что у меня начала протекать крыша.
Завернул чешую, убрал в карман, и сев в машину, завёл двигатель, отправившись в обратный путь. По дороге набрал Гранатова. Капитан ответил после третьего гудка сонным, хриплым голосом.
— Алексей? Который час?
— Половина шестого. Извини, что рано, но тут новости, — Хорошие или плохие?
— Это как посмотреть.
Я прокашлялся, собираясь с мыслями. Горло саднило после утренних приключений на реке, да и усталость давала о себе знать. Всё-таки переговоры с русалками и водяным отняли немало сил.
— Подробности давай.
— Русалочью чешую раздобыл, — произнёс я, переключая передачу. Машина плавно вписалась в поворот съезда на МКАД, — Можно к Яганне отправляться, но есть одно но.
— Какое ещё но? — недовольно проворчал Гранатов.
В трубке слышался шум воды, капитан, судя по всему, умывался или чистил зубы.
Я помедлил, подбирая слова.
— На реке большие проблемы. Водяной Тихон и его русалки страдают от какой-то чёрной воды. По ночам она поднимается со дна и отравляет всё вокруг. Три русалки пропали, просто исчезли в этой дряни. Водяной просит помощи, говорит, что если не остановить эту заразу, река умрёт.
На том конце повисла тишина. Слышно было только дыхание капитана да шум проезжающей мимо машины, кто-то обогнал меня справа, нарушая все возможные правила.
— Чёрная вода, говоришь? — наконец произнёс Анатолий Михайлович, голос Гранатова стал жёстче, профессиональнее, — Не нравится мне это, слишком много совпадений. Сначала Чернобог, потом ритуальные убийства, теперь чёрная вода.