— Последний вопрос, — произнёс я, чувствуя, как призрак начинает истончаться и терять плотность, — Что за Бог, которому они приносили жертвы?
Морозов посмотрел на меня, и в его жёлтых глазах мелькнуло нечто, чего я никак не ожидал увидеть.
Ужас.
Не страх передо мной, не боязнь Мораны или маленькой полубогини, а настоящий, первобытный, выворачивающий наизнанку ужас перед тем, чьё имя он знал, но произнести боялся даже после смерти.
— Я не могу, — прошептал он, — Если скажу, он услышит. Даже здесь, даже мёртвого, он найдёт меня и сожрёт.
— Ты и так мёртв, — напомнил я.
— Есть вещи хуже смерти, Кромешник, — Морозов начал таять, его контуры размывались, голос становился глуше, — Ты даже не представляешь, насколько хуже…
— Имя!
— Чер… — призрак вздрогнул всем телом, словно невидимая рука сжала его за горло, — Чер… но… бог…
Его рот распахнулся в безмолвном крике. Глаза потухли разом, как выключенные лампочки. Призрачное тело Морозова на мгновение вытянулось вверх, истончилось до состояния нитки и с тихим хлопком исчезло.
Выругался сквозь зубы, понимая, что все равно ничего сделать бы не успел.
— Что произошло? — Гранатов шагнул вперёд, озираясь, — Куда он делся?
Я стоял, глядя на пустое место, где секунду назад находился призрак скипер-зверя, и чувствовал, как по спине ледяными пальцами скользит понимание.
Это не было развоплощением, Морозова забрали и это была не Морана. Кто-то выдернул его душу из здания ОАР, окруженного плотной защитой, выдернул грубо, жёстко, как рыбак выдёргивает рыбу из воды. Даже Богиня Смерти в последний мой визит с трудом смогла сюда проникнуть, а тут… Я даже не почувствовал чужого присутствия.
— Его забрали, — произнёс глухо.
— Кто?
— Тот, чьё имя он пытался назвать. Чернобог.
Гранатов скрипнул зубами.
— Чернобог, — тихо произнёс он.
Я медленно повернул к нему голову.
— Ты знал?
— Подозревал, — капитан провёл ладонью по лицу, и я заметил, что рука у него мелко подрагивает, — Надеялся, что ошибаюсь. Чернобог, Алексей. Если это он… мы в такой глубокой заднице, что из неё не выбраться.
— Дядя Лёша, — послышался голос Варвары, на удивление спокойный, — А кто такой Чернобог?
Я посмотрел на девочку, затем на Гранатова, затем на пустой прозекторский стол, на котором по-прежнему лежало мёртвое тело скипер-зверя, и глубоко выдохнул.
— Очень плохой парень, Варь, — ответил я, чувствуя, как в груди тяжёлым камнем ворочается предчувствие грядущей беды.
В помещении было тихо. Только гудели уцелевшие лампы, да где-то в глубине здания хлопнула дверь. Обычные звуки обычного рабочего дня.