Я подошёл к рукомойнику, приподнял клапан и набрал холодную воду в сложенные лодочкой ладони. Умылся, чувствуя, как влага смывает остатки сна и возвращает чёткость мыслям. Я снова посмотрел в зеркало. Теперь там отражалась не растерянная жертва обстоятельств, а человек, полностью принявший новую реальность и четко оценивший свои активы.
— Ну что, Фёдор Васильевич Лавров, — тихо сказал я своему отражению в зеркале, — будем знакомы?
Мой новый голос, с которым я ещё не совсем свыкся, прозвучал ровно и бархатисто, с лёгкими низкими обертонами.
— Будем знакомы! — ответил я за моего двойника из зазеркалья и принялся быстро одеваться — мне очень хотелось в туалет, а до него еще нужно было добежать, поскольку располагался он во дворе.
[1] Титулярный советник (IX класс) — это самый частый чин для классного матерого питерского сыщика лет 35–40, работающего «на земле». Таких сыщиков называли «вечными титулярными советниками», поскольку для повышения чина необходимо было руководить каким-нибудь отделом в сыске, а они этого не желали.
Носки у Фёдора отсутствовали как класс, поэтому мне пришлось взять в руки не первой свежести портянки. Как с ними обращаться, я, в принципе, знал — довелось пару лет побегать в сапогах. Но это было так давно, что к нынешнему моменту совсем забылось.
Однако, приступив к этой необходимой процедуре, я весьма удивился, как ловко у меня получилось намотать портянки на ноги — руки всё сами сделали, практически без моего участия. Засунув ноги в тяжёлые сапоги, я накинул на плечи вчерашний пиджак — его все равно нужно было отстирывать от засохшей крови, и кинулся на улицу.
Едва выскочив во двор, я нос к носу столкнулся с Одинцовым, неторопливо шествующим к крыльцу. Увидев меня, сыщик слегка приподнял котелок:
— Желаю здравствовать, Фёдор Васильевич. Я не вовремя? — спросил он, заметив моё неуёмное стремление бежать дальше.
— Николай Степанович, простите великодушно! — скороговоркой произнёс я, уже ощущая настоятельную необходимость облегчиться. — Но мне срочно нужно… отлучиться, — и я стрельнул глазами в сторону деревянного домика в дальнем углу двора. — Буквально несколько минут… Дверь не заперта — заходите, располагайтесь в комнате. Я мигом.
Одинцов усмехнулся уголком рта, но в глазах мелькнуло понимание:
— Прошу прощения и не смею вас задерживать, — кивнул он, шагая на крыльцо. — Я подожду в квартире.
Я быстро пробежал мимо него, пересёк двор и заскочил в туалет, который я приметил ещё вчера вечером. Это был обычный деревянный толчок с вырезом в полу, под которым находилась выгребная яма. Воздух в нём стоял тяжёлый, едкий, пропитанный запахом отходов жизнедеятельности, щедро посыпанных негашёной известью, видимо для дезинфекции.