Он сделал паузу, глядя в ночное небо.

— Но постепенно я начал замечать, что теряю способность чувствовать. Сначала мелкие эмоции — восхищение красивым закатом, радость от вкусной еды, удовольствие от хорошей беседы. Затем более сильные — любовь, ненависть, страсть. Они не исчезли полностью, но стали… приглушёнными, словно я наблюдал их со стороны, а не испытывал сам.

— И теперь ты ничего не чувствуешь? — тихо спросил Велимир.

— Почти ничего, — признался Виктор. — Иногда, в моменты крайней опасности или боли, я всё ещё могу ощутить отголоски страха или гнева. Но большую часть времени… пустота.

— Это ужасно, — выдохнул Велимир. — Хуже смерти.

— Именно, — кивнул Виктор. — Поэтому я ищу способ прекратить это существование. Но теперь, после слов Хозяина Даров, я не уверен, что храм, о котором говорили Стражи, действительно даст мне то, что я ищу.

— А ты веришь ему? — спросил Велимир. — Этому… существу из сна?

— Нет, — твёрдо ответил Виктор. — Но я не полностью доверяю и Стражам. У них есть свои цели, которые могут не совпадать с моими. Я должен найти истину сам.

— И что ты будешь делать? — Велимир выглядел искренне обеспокоенным.

— Сначала выполню поручение Рюрика, — сказал Виктор. — Доставлю голову Всеслава и дары Гостомысла в Ладогу. А затем… — он помедлил, — затем, возможно, отправлюсь на поиски этого храма. Хочу увидеть его своими глазами и сам решить, стоит ли рисковать.

— Я пойду с тобой, — неожиданно заявил Велимир.

Виктор удивлённо посмотрел на юношу.

— Это опасный путь, молодой воин. И далёкий. Земли Анатолии лежат за многими морями и горными хребтами.

— Я не боюсь опасностей, — упрямо сказал Велимир. — И я хочу увидеть мир за пределами наших лесов. А ещё… — он замялся, — я хочу помочь тебе, господин. Ты спас мне жизнь в битве с древлянами, и я в долгу перед тобой.

Виктор покачал головой.

— Ты ничего мне не должен. И твоя помощь не требуется — я привык действовать один.

— Может, в этом и проблема, — осмелился возразить Велимир. — Может, слишком долгое одиночество и есть причина того, что ты перестал чувствовать? Человек не должен быть один, господин. Мы нуждаемся друг в друге, чтобы оставаться… людьми.

Эти простые слова поразили Виктора сильнее, чем он ожидал. За века своего существования он действительно привык полагаться только на себя, избегая длительных привязанностей, зная, что все, кого он встречал, в конечном счёте умирали, оставляя его наедине с вечностью. Но что, если именно это добровольное отчуждение ускорило потерю его человечности?

— Я подумаю над твоими словами, Велимир, — сказал он наконец. — А теперь возвращайся к костру. Твоя вахта скоро закончится, и тебе нужен отдых.