Через три дня после прибытия в стойбище, когда основные работы на берегу были закончены, я построил свою команду в полном составе на галечном пляже фьорда.
— С этого дня и до отплытия включительно, на корабль никто не поднимется! — Начал я свою речь — Вы все будете жить в эскимосских ярангах, питается и охотится с инуитами, и учится у них всему тому, что они умеют! По договоренности со старейшиной поселка, к каждому из вас будет прикреплён охотник, которого вы должны будете слушать как отца родного! Ни каких исключений не будет. Я тоже переезжаю в ярангу к старейшине! Времени мало, поэтому постарайтесь освоить как можно больше из того, чему вас будут учить эскимосы. Управлять упряжкой, строить иглу, ухаживать за собаками, охотится и ходить по леднику! От этого зависит ваша жизнь! Вопросы есть?
— А мне оно нахрена надо, Иссидор Константинович? — Тимоха, который как-то само собой вдруг оказался среди будущих полярников единственный задал мне вопрос. Все остальные члены команды хоть и имели недовольные лица, но за время плавания уже успели понять, что спорить со мной себе дороже — Я же в вашу экспедицию не иду, я обратно уплыву на китобое!
— А ты тут какого… — Увидев Тимоху я удивился, не должен был он покидать «Единорог»… Вот чудила! Я только что сказал, что ни для кого исключений не будет, значит сам виноват! — Впрочем не важно! Спрашиваешь нахрена? Для общего развития! Чтобы духов предков порадовать, к корням вернутся! Всасал⁈
— Да крещенный я! — На лице Тимофея читалось отчаяние.
— Тем более! — Не логично ответил я — Всё, разговор закончен!
Использовать двух недельный вынужденный перерыв в плавании нужно было с пользой, и я ни капли не жалел сейчас об уплаченном за обучение бидоне спирта. Тем более, что такой шанс хоть чему-то научить неподготовленных к северу людей, выпадал не часто. Им хорошо, две недели с каждым из них будет опытный человек, который хотя бы первичные навыки им привит сумеет, не то что когда-то у меня… Мне пришлось всё постигать своим потом и кровью. И то, я знаю и умею не всё, эти две недели, и я буду учится, причем буду стараться как никогда! Экзамены по этим лекциям мы будем сдавать не экзаменационной комиссии в теплом кабинете, а самой жизни, среди лютых холодов в бескрайней ледяной пустыне.
Я стараюсь не смотреть на старика, мне это зрелище аппетита не добавляет, тем более и блюдо, что мы едим сейчас на завтрак, тоже выглядит, скажем так, экзотически… Сигунылик как обычно сидит в своей яранге совершенно голый. Он раздевается полностью перед сном, так проводит ночь, и одевается только перед выходом из яранги, закончив утренний прием пищи. Причем свою одежду он сдает своей жене, которая занимается её починкой и сушкой, и сам к ней не притрагивается, пока жена не подаст ему его шмотки. Вначале штаны, потом меховые чулки, а перед самым выходом из яранги, уже легкую кухлянку. Сейчас лето, и старейшина не замолачивается с одеждой. Если старику никуда не надо, он с голой жопой весь день провести может! Впрочем, жена его тоже не страдает от стеснительности, и нудистские посиделки стариков я, наблюдая ежедневно уже две недели, с незавидным постоянством. Говорят, что человек привыкает ко всему, но как к такому можно привыкнуть⁈