— Кушать надо! — Простые фразы на инуитском языке я уже понимаю, тем более эту. Старейшина говорит мне её постоянно, так как есть я себя практически заставляю. — Вкусно!

— Да вообще огонь, такого даже в лучших ресторанах Лондона и Парижа не найдешь! — С кислой миной соглашаюсь я, беря с каютака (длинного куска бревна, которое используется в качестве общего блюда) кусок дурно пахнувшего вяленного мяса. Жир покрывающий оленье ребро уже желтого цвета и на вкус прогорклый. Его заготовили ещё в прошлом году, и по мнению инуитов со временем оно стало только вкуснее. У них тут вообще, чем больше пища начинает попахивать, тем она аппетитнее! Причем мясо это вообще не соленное, его просто высушили на полярном солнце и ветру, больше не подвергая ни какой обработке.

— Сюгак бери начальник! — Облизав пальцы, старейшина этой же самой слюнявой рукой заботливо пододвигает по каютаку в мою сторону горку месива, которое считается тут большим деликатесом. — Очень вкусно!

Я с трудом сдерживаю рвотный позыв. Заботится обо мне старик, самое лучшее отдает и обидеть его нельзя. Только вот я ничего не могу с собой сделать, потому что в наших с ним понятиях «самое лучшее» выглядит по-разному. Взять к примеру, вот это вот… Это блюдо нечто среднее между компотом и винегретом. Для его приготовления берется содержимое оленьего желудка и к нему подмешиваются ягоды — морошка, шикша или голубика. Называют его по-разному, в основном по названию ягод, которые пошли на его приготовление, тут вот, например, сушенная, собранная в прошлый сезон и разбухшая от воды морошка, которая как раз и называется на инуитском языке сюгаком. Эскимосы этот деликатес едят не часто, оленей добыть трудно, но, когда это удается, их от него не оторвать. Любят его как маму родную! Маму ведь, как впрочем и остальных родственников, не выбирают…

— Спасибо, но мне много сладкого нельзя, доктор запретил, я толстеть от него начинаю, и зубы портятся — Всё же не выдерживаю я, так и не сумев побороть в себе брезгливость. Смотреть как Сигунылик и его старушка с аппетитом поглощают это месиво, смачно облизывая пальцы, почти невыносимо — Я лучше мяса поем.

— Толстеть? Толстеть хорошо! Жир много — тепло, красиво! Сильный мужчина! — Заливисто смеётся беззубым ртом старушка, тряся своими сморщенными титьками — А ты не есть, и женщина брать не мочь!

— А я мочь! — Гордо выпячивает тощую грудь старейшина, с превосходством и жалостью смотря на меня — Я ещё сильный!

— Да-да, вот такой я импотент — Покладисто соглашаюсь я, не став спорить. — Куда мне до самого Имеющего рога⁈ Ну ничего, я поправлюсь, попозже, когда свалю отсюда нахрен! Если твою жену забуду конечно…