Следующие пару месяцев я провел в Копенгагене, почти ежедневно выступая на различных собраниях и давая интервью всем, кто ко мне с такой просьбой обращался и готов был платить. Но не долго длилось моё счастье. Ровно через два месяца вышла первая разгромная статья за подписью Соверса, обвиняющая меня в искажении фактов и мошенничестве, а потом они полились на мою бедную голову как из рога изобилия. Вначале я ещё пытался отбиваться, оправдываться, а потом просто забил.
Вот и сейчас, сидя на этом собрании, куда меня пригласили в очередной раз прочитать лекцию о своём походе, я неожиданно для себя попал на судилище, где стал главным обвиняемым.
— Ничего не хотите нам сказать в своё оправдание господин Волков⁈ — Щуплый козел снова тыкнул в меня своим пальцем, — Или вам нечем ответить⁈
— Да пошел ты, мудозвон — Я встал с кресла, и с усмешкой посмотрев на своего оппонента, ответил ему на чистом русском языке — Чтобы у тебя хер отвалился, и бабы тебе не давали! Пока, ущербные!
Я уходил из зала под крики и улюлюканье толпы с гордо поднятой головой. Спорить я больше не буду, бесполезно. Пред глазами у меня стоял Льюис, улыбающийся на фоне только что собранного гурия, в который был воткнут Российский флаг. Как живой. Прости меня, дружище, я не смог доказать дуракам, что я сам не из их породы, пока я не справился, но я не сдамся! Я был там, и всё видел, я прав! И я всем это докажу!
— Иссидор Константинович! — Возле гостиницы, которую я снимал, меня встретил Тимоха, мой помощник выглядел довольным — Покупателя на консервы нашел! Недорого правда берут, но зато всю партию! Продаем?
— Почта есть? — Я проигнорировал слова эскимоса. — Газеты не интересуют, только письма!
Я еще не отошел от ораторской битвы и сейчас мне хотелось кому ни будь всечь от души или матом покрыть, но я сдерживался. Тимоха не виноват, он старается, вот и покупателя на неликвид нашел… А ему ведь тоже тяжело, но он не показывает вида. С его типичной для народа крайнего севера физиономией, работать в крупном европейском городе в эти времена совсем не просто, его не воспринимают всерьез и пытаются обмануть все, кому не лень. Даже специально купленный для приказчика костюм тройка, шляпа и лакированные ботинки, не исправляют ситуации, в них, с его не большим ростом и лицом лишённым растительности, он выглядит как подросток.
— Вот — Тимоха вынул из-за пазухи пиджака пакет, перевязанный тонкой бечевкой. — Сегодня не много.
Немного… Всего-то около тридцати писем, месяц назад и под сотню в день приходило. В основном с предложениями дать интервью или выступить с лекцией. В этой пачке таких предложений тоже основная масса, но я жду конкретного письма. Письма от братьев Гросс, которым я написал едва освоился в Копенгагене и узнал где расположена почта.