Моё неудобство. Наверное, придётся нарушить правило в присутствии сына говорить только по-английски. Очень сложно сделать так, чтобы он слышал от меня только английскую речь. Пока идём — хитрый ребёнок удобно устроился на моей шее, — подвергаю Алису изощрённой мести. Разговариваю с Мишей и с ней по-английски. Какими-то неведомыми путями Алиска понимает не меньше половины, хотя никогда английский не учила.

Топать километра полтора, так что через двадцать минут мы на месте. Некоторое время стоим на краю у лестничного спуска. Часовой меня признаёт, вытягиваясь по стойке смирно, а я — нет. Кто-то из младшего поколения всадников, их не так хорошо знаю.

Архитектурно почти ничего не изменилось, только шатёр вроде стал больше, ровнее и красивее. Кусты и деревья выросли. Теплолюбивые груша и орешник на южном склоне слева от нас. Так-то географически он на северной стороне, но смотрит в сторону юга, поэтому южный, самый тёплый. Справа под нами — почти весь склон клубничный.

За речушкой пасётся пара стреноженных лошадей. Пейзаж оживлён множеством юного народа. Взрослым здесь не климат. Во-первых, сухой закон. Во-вторых, нормальный человек в возрасте не может долго терпеть высокой концентрации молодёжи вокруг. Выслугу для выхода на пенсию учителям не зря дают. В-третьих, невыносимо подчиняться младшим, а тут командуем только мы. Это наша суверенная зона.

Меня встречает приветственный рёв такой силы, что Мишанька судорожно сжимается, затем слышится подозрительное журчание, и тёплая струйка омывает мою шею и спину. Ох ты ж мачеху мою растудыть! Ржу.

— Алиса, сними с меня этого обоссанца! — вот и заговорил по-русски, нарушил правило.

Освобождённого кое-как от закостеневших от испуга детских ручек меня хлопают по плечам, трясут руку. Гомонят и гомонят вокруг мои друзья.

— Погодите, парни, — продолжаю смеяться и от радости встречи, и из-за пометившего меня сына.

От меня не отстают, сидят на берегу и в то время, пока плещусь в воде и ополаскиваю рубашку. После водных процедур ведут к лавочкам с выложенным по кругу камнями кострищем. Тут же накидывают туда сухих веток и прочего горючего материала. Наперебой делятся новостями. Выясняется, что сведения Басимы уже устарели. Жену Пети увезли в роддом буквально час назад. Сам Пётр — один из той пары мальчишек, с которыми я познакомился здесь первыми, — стоит, рдея от гордости и смущения.

— Безнадёжно меня обогнал, — говорит его друг Вася. — Я только-только собрался жениться.

— Я гляжу, вы время зря не теряете, — улыбаюсь.

Честно говоря, не ожидал, что они так быстро ринутся выполнять мои заветы.