Грохнул взрыв. Из скорпи, залегшего на гранате, во все стороны ударили струи желтой жижи.
Ха! Готов, скотина!
— Зафиксированы сильные повреждения брони. Применена герметизирующая пена, — услышал я механический голос собственного скафандра. — Состояние оператора критическое. Запас обезболивающих и антисептиков исчерпан. Применение стимуляторов нецелесообразно….
Чего она там бормочет? Пена, нецелесообразно? Мне что, здорово досталось?
Я попытался подняться, но ничего не получилось, попытался опереться на руки, чтобы хоть немного осмотреть себя. Какого черта я не чувствую ног?
Вот же черт!
Ног у меня не было. Исчезли, и все тут. Лишь жалкие обрубки, из которых торчала застывшая герметизирующая пена.
Я перевел взгляд на лежащего рядом Кучу.
Вот же черт… Не знаю, жив он или нет, но ему тоже досталось. Скаф весь обожжен, покорежен. Лежит он, не шевелясь.
На сержанта и вовсе страшно смотреть — лишился руки, нижней половины тела. У него не только ног нет, но и того, что чуть выше. Вокруг него пена, которая просто была бесполезна при таких повреждениях, из доспеха наружу вывалились парующие кишки и медленно вытекает кровь.
Вот и повоевали…
Я попытался шевельнуться, и меня так пронзило вспышкой боли, что я моментально вырубился, а очнулся я непонятно где и когда. Надо мной обычный потолок серого цвета, в который любят окрашивать внутренние отсеки на звездолетах.
Я некоторое время рассматривал его, по большому счету прислушиваясь к своим ощущениям и решая, стоит мне двигаться или нет. Я все же помнил, как меня пронзило болью, и не хотел повторения этого.
Наконец-то я решился — медленно повернул голову.
Несколько лежанок, вокруг всевозможное оборудование. Это медицинское оборудование.
Оп-па! Лазарет. Я в лазарете? Похоже на то.
— О! Смотрите, кто проснулся! — к моей койке шел человек в белом халате, под которым просматривалась форма ВКС.
Врач?
— Ну что, очухался? Как ощущения?
— Да вроде нормально, — признался я. — Если честно — еще сам не решил.
— Нормально? — переспросил врач. — Нормально — это хорошо.
— Док, что со мной теперь будет? — спросил я. — В клон-центр?
— Зачем? Ты же еще жив.
— Но мои ноги…
— А что ноги? Мы тебе новые пришили, — пожал плечами док, — а ну, кстати, пошевели ими. Сам не двигайся, только ноги. Или, скажем, только пальцы.
Я честно попытался пошевелить, но сам не понял, получилось или нет.
— Ну нормально, все четыре ноги прижились, — заявил док.
— Что? Четыре? — у меня, наверное, глаза из орбит вылезли.
— Да шучу я, успокойся! — док хлопнул меня по плечу. — Две лишние мы уже оторвали. Остались, как и положено, две. Правда, обе левые.