— Когда прибудем в Астрахань, есть мысли, где остановимся?

— Поселимся в какой-нибудь гостинице, — ответил я. — Переночуем и на паром — в Красноводск.

— Гостиница, это плохо, — он покачал головой. — Там паспорта, прописка, учет. Лучше у частника снять, на окраине. Заплатим — и никаких вопросов. Потом по-тихому на пристань и на пароход.

Опять он мыслил, как нелегал, как человек, привыкший обходить систему. Но в этом была логика: чем меньше следов мы оставим, тем лучше. Потому что, чем всё кончится — непонятно.

— Ты прав, — согласился я. — Так и сделаем.

Колька довольно кивнул, взял еще кусок колбасы, положил на хлеб и с аппетитом принялся жевать, запивая чайком. Его жизненная философия была проста: ешь, когда есть возможность; отдыхай, когда есть время; будь настороже всегда.

— А если поймают с икрой? — вдруг спросил он, глядя мне в глаза.

Вопрос застал меня врасплох. Мы оба знали ответ, но не произносили его вслух, будто суеверно опасаясь накликать беду.

— Я на себя всё возьму, — ответил я, не отводя взгляд. — Статью… а долг и так мой.

— Да я не про это… — поморщился Колька. — Ладно, мне не привыкать, а ты-то в первый раз против закона попер. Не страшно?

— Ссыкотно, конечно, малость. От срока может и отмажут, все-таки отличником был «боевой и политической», мастером спорта, Спорткомитет характеристику напишет, возьмут на поруки… а вот Нуждин по головке не погладит… десять штук мне взять неоткуда.

Колька помолчал, размышляя. Потом вдруг спросил:

— У тебя девушка есть?

Интересный вопрос. Я задумался. У Миши, несмотря на внешнюю привлекательность, постоянной девушки не было, так эпизодические связи, с такими же как он профессиональными спортсменками, на пару перепихов. Свободного времени мало, вечно на сборах, на соревнованиях. Учеба, опять же. Да и в Москве он жил недолго. А жениться… он твердо дал себе зарок — только на кореянке. Или по крайней мере, с корейскими корнями, как мама. Верно говорят — мужчинам часто нравятся женщины внешне похожие на мать. Миша был из таких. Пусть отношения у них были, мягко говоря, сложные, но это сидело где-то в подсознании и логике не поддавалось.

В этом крылись корни проблемы. Для приморских корейцев Миша — неполноценный кореец. Практически, русский. Да, община помогла ему, но это скорей всего по протекции деда. А так, ни один уважаемый отец семейства не даст благословения свей дочери на такой брак (порядочная корейская девушка выйдет замуж только за корейца). А та никогда не осмелится пойти наперекор родителю. Вы скажите — а, как же Вера Пак? Так она была сирота — некому запрещать. И всё равно, ей пришлось уехать от осуждения соплеменников. В Москве же просвещенную кореянку, отвергающую домострой днем с огнем, не сыщешь, так что серьезные отношения откладывались, на когда-нибудь потом.