Найти пивную оказалось проще простого. Они здесь, как и везде в Союзе, были центрами притяжения мужского населения. Выбрали ту, что почище, — с гордым названием «Каспий» над входом и относительно чистыми окнами, сквозь которые виднелись деревянные столы и мужики в майках, священнодействующие над кружками с пенным напитком.
Внутри было шумно, накурено и пахло пивом, вяленой рыбой и мужским потом. Классика жанра. Мы протиснулись к стойке, отделанной липким коричневым пластиком. За стойкой хозяйничала монументальная буфетчица с накрашенными синими тенями веками и химической завивкой а-ля «взрыв на макаронной фабрике».
— Два пива! — крикнул я, пытаясь перекрыть гул голосов. — Холодного!
Буфетчица смерила нас тяжелым взглядом, но молча взяла две стандартные пол-литровые кружки с толстыми стенками, подставила под кран. Пиво полилось — желтое, с жиденькой пеной. Холодным оно, конечно, не было — так, комнатной температуры, но после уличного пекла и это казалось блаженством.
Мы взяли кружки, нашли свободный столик в углу, залитый пивом и усыпанный рыбьей чешуей. Сели. Сделали по большому, жадному глотку.
— М-да, не «Бавария», конечно, — философски заметил я, вытирая губы тыльной стороной ладони.
— Тоже мне, буржуй, — поморщился Колька на мою изысканность. — Главное — процесс. И прохлада относительная.
Мы сидели, лениво потягивали пиво и разглядывали публику. Контингент был разнообразный: портовые рабочие в спецовках, какие-то мужики в пиджаках поверх маек (видимо, местные начальники), парочка явно приезжих интеллигентов в белых панамках, с ужасом озиравшихся по сторонам, и, конечно, завсегдатаи — хмурые типы с опухшими лицами, для которых эта пивная была вторым домом.
За соседним столиком шла оживленная дискуссия о футболе. Судя по накалу страстей, местное «Анжи» вчера проиграло какому-то «Труду» из Воронежа, и это было трагедией вселенского масштаба.
— Да Алик ваш — мазила! С метра в пустые ворота не попал, баран, да! Продал игру, мамой клянусь! — горячился один, размахивая кружкой.
— Сам ты мазила! — огрызался другой. — Вратарь у них — зверь! Все тащил! А судья — купили его! Пенку чистую не дал!
Мы с Колькой переглянулись и усмехнулись. Футбол, пиво, мужики — интернациональная картина, понятная без перевода в любой точке земного шара.
Время тянулось медленно, как резиновое. До поезда оставалось еще часа два. Мы взяли по второй кружке. Пиво уже не казалось таким противным, а разговоры вокруг — такими уж громкими. Жара и усталость брали свое.
— Слушай, Миха, — вдруг сказал Колька, понизив голос. — А ты уверен насчет этой Инны? Баба она, конечно, видная… Но надежная ли? Не кинет?