— Алло?

— Привет, Юра, — раздался в трубке голос Кима. — Я вернулся. Надо встретиться, перетереть.

— Что-то случилось? — Юра напрягся, вдруг представив, что затея с икрой провалилась, и всё останется по-прежнему. — Что с аппаратурой?

— Всё отлично, — в голосе Кима слышалась сдержанная радость, — всё по каталогу.

— По какому ещё каталогу? — опешил Юра.

— Западногерманскому, — просто сказал Ким. — Есть контакт!

— Ты хочешь сказать… — у Юры перехватило дыхание, — что мы будем играть на настоящей немецкой аппаратуре?

— А ты как думал? На «Тонике» и самодельных усилителях мы далеко не уедем. Ты дома будешь? Я подъеду часам к шести?

— Да, конечно, конечно! — зачастил Юра. — Подъезжай, жду.

Он мигом забыл о своём унынии, о пустой постели, о тщетных попытках найти женщину на этот вечер. Какая, к чёрту, женщина, когда на горизонте маячит такое будущее?

Он бросился в ванную — бриться, мыться, приводить себя в порядок. Записная книжка с женскими именами и телефонами так и осталась лежать на полу. Сейчас у него были дела поважнее. Женщины… Что ж, они подождут. Недолго осталось. Совсем недолго.

Я, усмехаясь наблюдал, как Юрка с умиленным восторгом водит пальцем по строкам списка с аппаратурой, переданного мне немцем Паулем, а губы его торжественно и беззвучно произносят название брендов и моделей, будто молитву читает, повторяя магические заклинания: «Framus… Höfner… Dynacord… Weltmeister…» Казалось, он сейчас упадет на колени и начнет молиться этим заморским брендам. Я его понимал — золотая и скорей всего несбыточная мечта музицирующего советского гражданина какой-нибудь венгерский BEAG (комплект звукоаппаратуры), а тут настоящая фирмА, без дураков.

— Охренеть! — наконец выдохнул он, отрывая взгляд от заветного листка. Голос его дрожал, как у комсомолки на первом свидании. — Я просто… я хуею, дорогая редакция! Кореец, это… это что, все правда будет? Вот прям настоящая фирма?

Я пожал плечами.

— Оплата произведена, заказ принят.

— А не кинет немчура?

— Не должен, ему же здесь еще жить в Белокаменной.

Я вспомнил, что вчера тот же вопрос задавал мне Колька. А потом состроив зверскую рожу, заявил, что если не дай бог, то он лично зарежет фашиста своим японским штык-ножом. И тоже самое касается этого мутного футболиста. Я поверил — сделает не задумываясь. Дикий человек, что с него взять.

Потом мы пили портвейн и мечтали о будущем.

А мне предстояла еще одна головная боль — конвертация оставшихся дойчмарок в хрустящие советские рубли. Для расчета с Брюсом Нуждиным. Ему уважаемому законопослушному советскому гражданину, иностранная валюта была ни к чему, ему подавай родные, советские, с дедушкой Лениным.