Выбравшись на берег, мы свалили баулы за большими валунами, подальше от воды. Я хотел перевести дух, но Колька уже вернулся к лодке. Достал свой японский тесак и начал методично пробивать дыры в дюралевом днище. Звук ударов металла о металл. Лодка начала медленно, неохотно набирать воду, оседать.

— Помоги! — скомандовал он.

Мы вдвоем, упираясь изо всех сил, оттолкнули тяжелую лодку от берега. Она медленно поплыла по течению, все глубже погружаясь в воду. Через пару минут только ее нос торчал над волнами, а потом и он скрылся, оставив на поверхности лишь несколько пузырей и маслянистое пятно. Прощай, орудие преступления и транспортное средство. Концы в воду, в прямом смысле.

— Порядок, — констатировал он, вытирая руки о штаны. Лицо его было совершенно спокойным, словно он только что не топил лодку и не избавлялся от улик, а просто закончил рыбалку.

Я смотрел на него, и меня бил озноб — не только от холодной воды и утренней прохлады. Этот человек, мой друг детства, оказался хладнокровным профессионалом по части… нелегальной деятельности. Что у него на уме? Не пальнет ли он и в меня, когда я стану не нужен?

— И что дальше? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— А дальше, Миха, — Колька оглядел пустынный берег, прищурился, вглядываясь в предрассветную мглу, — дальше надо выбираться отсюда. Искать дорогу, ловить машину. У тебя же тут, вроде, контакты намечались? Проводница эта твоя, Инна?

Он усмехнулся. Даже в такой ситуации не удержался от шпильки.

— Есть контакт, — подтвердил я. — Адрес в Махачкале. Надо добраться до города.

— Ну так пошли искать цивилизацию, — Колька подхватил один баул, я — второй. — Только учти, Миха, мы на чужой земле. Здесь из-под каждого куста абрек может выскочить. Так что глаза — по сторонам, язык — за зубами. И никаких фокусов. Я подумал — нагнетает. Но спорить не стал.

Мы взвалили на спины баулы. Они были ужасно неудобными, ремни врезались в плечи, тянули к земле. Первые метры по песку дались легко, но потом начался подъем. Камни осыпались под ногами, колючки цеплялись за одежду. Мы пыхтели, потели, останавливались каждые сто метров, чтобы перевести дух. Солнце поднималось все выше, жара нарастала. Мокрая одежда прилипала к телу.

Через час такого «восхождения» я был готов сдохнуть. Ноги гудели, спину ломило, руки дрожали от напряжения. Колька шел впереди — так же молча, упрямо, как танк. Его таежная закалка давала о себе знать, а я еще не вполне очухался от травмы.

— Далеко еще? — прохрипел я, когда мы остановились на очередном привале на вершине небольшого холма.