Оглянувшись, я увидел, что огонек преследующей лодки резко вильнул в сторону и начал быстро отставать. Похоже заметили своего товарища, бултыхающегося в воде.

Колька вернулся к штурвалу.

— Отвалили, суки! — удовлетворенно хмыкнул, убирая револьвер. — Поняли, что не на тех нарвались… Все, Миха, дальше я сам. Ты молодец, не растерялся.

Глянув на компас, он скорректировал курс. Я напряженно всматривался в темноту за кормой, пытаясь разглядеть преследователей.

— Под сотню идем! — усмехнулся Колька, — теперь уже не догонят.

О, этот бросок через ночной Каспий! Рев четырех «Сузуки», свист ветра, соленые брызги в лицо. Колька у штурвала — спокойный, как будто не он только что выбросил за борт человека и отрывался от погони, спасая наши жизни и баулы с икрой… Когда-нибудь мне это приснится. Обязательно приснится. Как ночной кошмар, как следствие болезни под названием «авантюра по-советски». Но сейчас надо было просто выжить. Добраться до Махачкалы. Кажется, затея с музыкой завела меня в такие дебри, выбраться из которых будет ох как непросто.

Остаток ночи прошел в тумане — не морском, а том, что клубился у меня в голове от смеси адреналина, страха и усталости. Колька вел лодку молча, уверенно, словно всю жизнь только и делал, что гонял по ночному Каспию, отстреливаясь от преследователей.

Рассвет застал нас уже у дагестанского берега. Небо на востоке начало светлеть, окрашиваясь в нежные, акварельные тона — розовый, персиковый, бледно-голубой. Колька по очереди заглушил моторы. Рев четырех «Сузуки» оборвался, сменившись оглушительной, вязкой тишиной, нарушаемой лишь плеском волн о борт да нашим собственным тяжелым дыханием. На веслах, мы подошли к берегу в какой-то глухой, безлюдной бухте. Песчаная полоса, редкие кусты колючки, невысокие глинистые обрывы — дикое, неуютное место. Идеально для тайной высадки. Море успокоилось, лишь лениво набегало на берег мелкими волнами. Красота была нереальная, почти оскорбительная на фоне того, что случилось ночью.

— Причалили, туристы хреновы, — буркнул Колька, ловко спрыгивая в воду по пояс. — Хватай баулы, Миха, и на берег. Живо!

«Живо» — это было ключевое слово. Мы выпрыгнули из лодки по колено в холодную утреннюю воду. Ноги моментально занемели. Подхватили тяжеленые баулы с икрой — каждый килограммов по сорок. Свои рюкзаки закинули на спину. И вот так, согнувшись в три погибели, пошатываясь на скользких камнях, мы потащили наш драгоценный (и опасный) груз на берег. Вода хлестала по ногам, одежда мгновенно промокла и стала тяжелой. Я спотыкался, чертыхался про себя, но тащил. Колька двигался рядом — молча, сосредоточенно, как вьючный мул.