После осетра капитан притащил гигантский астраханский арбуз, полосатый, как тельняшка. Острым рыбацким ножом он с хрустом разрезал его на огромные алые ломти. Сахарный, сочный, холодный — идеальное завершение обеда.

Капитан с Тучковым ели гораздо меньше нас, как-то вяло, без аппетита. Ну да, для них это была повседневная еда. Завтрак, обед и ужин. Иногда, как пояснил Тучков, вместо осетра бывает севрюга или белуга, в крайнем случае скумбрия, вместо арбуза — дыня «Торпеда». И никакого мяса, никакой колбасы, никакого сала. Рыба, рыба и еще раз рыба. Рай для диетолога, тоска для нормального мужика.

— Ну что, орлы, подкрепились? — спросил капитан Хлопушин, вытирая руки о штаны. — Теперь курс на Каспий! Держитесь крепче, скоро качать начнет! Море — оно шутить не любит!

Капитан Хлопушин явно поспешил с прогнозом насчет качки. «Полюс», словно старый, умудренный опытом пес, неспешно шлепал по все еще речной, хотя уже и широкой, глади. Волга расплескалась здесь во всю ширь, готовясь к финальному аккорду — встрече с морем. Берега стали совсем низкими, почти невидимыми в наступающих сумерках.

Темнело быстро, по-южному. Небо на западе еще догорало остатками заката, а на востоке уже высыпали крупные, яркие звезды, каких не увидишь в засвеченной Москве. Стало прохладнее, потянул влажный ветерок с едва уловимым запахом соли — предвестник моря.

На берегу слева, как пояснил вышедший покурить Тучков, показались редкие огоньки села Житное.

— Рыбацкое село, — буркнул он. — Народ тут живет по солнцу. С петухами встают, с ними же и спать ложатся. Сейчас уже все по избам сидят, сети латают да байки травят.

Безлюдно. Тихо. Только плеск воды за бортом да редкое мигание огоньков на берегу. В их неверном свете я пытался разглядеть это самое Житное — село, сельсовет которого, по словам Тучкова (сказанным с изрядной долей иронии), «непосредственно руководит великим географическим событием европейского масштаба — впадением Волги в Каспийское море». Ну, или как минимум, ставит печать на соответствующих картах. Зрелище было, прямо скажем, не впечатляющее: какие-то темные силуэты то ли заборов, то ли сараев у воды, мокрые от росы деревья, улица, теряющаяся в ночной тьме, уходящая в глубину совершенно незнакомой мне жизни. Где-то там, в глубине, смутно угадывался транспарант. Я прищурился и с трудом разобрал первые два слова: «Да здравствует…» А вот кто или что там здравствует — осталось загадкой. То ли «партия», то ли «народ», то ли «дружба народов» или очередной съезд КПСС. Впрочем, неважно. Главное, чтобы мы сами были здравы и невредимы. Скоро Каспий. Море. А значит — новые риски и новые возможности.