После ухи, обильно сдобренной астраханскими байками и спиртным, мы с Тучковым были, мягко говоря, не в форме. Он — от избытка чувств и желания поделиться инженерными прозрениями со всем миром, я — от избытка смеси пива, водки и ухи. Голова гудела, ноги заплетались, но душа требовала продолжения банкета. Видимо, сазанья башка действительно делала свое дело — во мне проснулся настоящий астраханец (Стенька Разин), готовый к подвигам и безумствам.

Тучков, проникшись ко мне почти братскими чувствами (или просто желая продлить свой незапланированный отпуск), потащил меня в профилакторий. Там, после символического обеда в столовой — жидкий суп и макароны по-флотски (мы пили только компот, запивая им водку), выяснилось, что вечером на территории намечаются танцы! «Сам Бог велел!» — решил Тучков, и я, пьяный и ведомый, не возражал.

Танцплощадка профилактория «Волна» представляла собой типичное советское лобное место для знакомств и культурного отдыха: утоптанный пятачок земли, окруженный чахлыми кустами акации, пара фонарей, источающих тусклый желтый свет, и хриплый динамик, извергающий шлягеры ВИА «Поющие гитары» или что-то столь же душераздирающее. Контингент — отдыхающие пенсионеры, несколько скучающих медсестер и такие же, как мы, случайные гости, ищущие приключений на свою голову.

Мы с Тучковым мужественно приняли по стакану крепленого вина для храбрости и даже попытались пригласить на танец двух дам бальзаковского возраста, но по непонятной причине были решительно отвергнуты. И вот, когда из динамика полилась особенно отвратительная, приторно-сладкая песенка про «подари ты мне все звёзды и луну, люби меня одну», и я уже начал подумывать о тактическом отступлении в сторону ближайших кустов… раздались дикие крики!

Первая мысль, мелькнувшая в моем затуманенном мозгу: «Нападение! Грабят! Насилуют!» — видимо, сказалось подсознательное ожидание подвоха от этого южного города. И действительно, в полутьме, освещенной лишь фонарями и далекими звездами, металась какая-то фигура. Полуголый парень, сверкая пятками, несся от танцплощадки в сторону темных кустов у Волги. А за ним, с гиканьем и улюлюканьем, гналась разъяренная толпа отдыхающих — пенсионеры с палочками, дамы в халатах, даже пара медсестер в белых колпаках. Сюрреалистическая картина!

— Держи его! Лови! — кричали преследователи.

— Ату его, супостата! — вторил им Тучков, и мы, подхваченные общим азартом погони, тоже рванули следом. Зачем? Куда? Неважно! Главное — движуха!

Мы мчались, спотыкаясь в темноте, пытаясь не отстать от основной группы преследователей. Но тут Тучков внезапно остановился как вкопанный, хлопнул себя по лбу.